Тюрьма

ГЛАВА 14

Но самым ярким представителем «чертей» был «Щека». Впер-

вые Игорь столкнулся с ним еще в конце лета. Встреча с ним была

мимолётной, но Щека Рудакову запомнился. Их тогда посадили в

одну камеру отдела. Когда Щека вошёл в камеру, то первое что

поразило Рудакова — была его голова. Она никак не состыковыва-
лась с пропорциями его тела и может быть, от этого находилась
постоянно в каком-то покачивающимся движении. Видимо на воле,
жевательная резинка никогда не покидала рот Щеки. И он до того
к ней привык, что и в камере, продолжал жевательные движения
челюстями, хотя жевать было нечего. Тогда у него ещё не было
этого прозвища, появившегося несколько позже, но мы сразу же
будем его так называть, а откуда взялась кличка — «Щека>> расска-
жем чуть позже.

Щека всячески старался походить на «крутого», всеми своими
вальяжными движениями и растянутыми фразами разговора, он
словно хотел дать понять окружающим, что перед ними действи-
тельно человек, имеющий некоторый вес в криминальном мире. У
него это довольно неплохо получалось. Рудакову тоже по-
началу показалось, что он, несмотря на свою молодость (Щеке было
немногим за двадцать) человек серьёзный.

В камере кроме них сидел еще один малолетка, и они со Щекой
сразу же нашли общий язык.

- Я от Каневской откажусь, — говорил Щека, делая озабочен-
ное выражение лица. Каневская была одним из лучших в городе,
адвокатов.

- Что так? — удивлённо заморгал малолетка.

- Да-а... — Щека в сердцах махнул рукой, правда, создава-
лось впечатление, что этот жест у него несколько наигран и теат-
рален .

- За неё говорят — путёвый адвокат. Скольких пацанов вытя-
нула. Правда и берёт она за услуги хорошо. Но ведь деньги — что?
Бумага. Свобода дороже.

- Да берёт она а-яй, — усмехнулся Щека. — Не знаю, уж кого
она там вытащила, но меня она что-то никак не вытаскивает. Го-
ворит, вали всё на подельников. Вадима — подельник мой, тот
вообще в отказ идет. Вот малолетка только... Он с тобой, случай-
но, не в одной хате сидит? Он тоже на Р....кой тюрьме сидит.

- А как у него фамилия?

Щека назвал фамилию.

- Нет у нас таких, — ответил малолетка.

- Жалко. А то бы я ему мульку отписал. Он совсем потерялся
валит всё на нас без разбора. Из-за него нам ещё одну статью шьют.

- Какую?

- Номер не помню, но что-то там про втягивание в преступную
деятельность несовершеннолетних.

- Да уж — ситуация.

- А ты, сам, по какой статье идешь? — спросил Щека мало-
летку

- Сто пятьдесят восьмая.
-А часть какая?
- Вторая.

- У меня тоже сто пятьдесят восьмая, третья часть, — не без
некоторой гордости в голосе выделил Щека «третью часть», — у
вас какой ущерб?

-Да у нас так — по мелочи — магнитофон и кожаная куртка.
- У вас ерунда. У нас вот ущерб так ущерб — восемьдесят два
миллиона, — говорил он, называя ущерб еще в неденоменирован-
ных деньгах.

- Хаты выставляли?
Щека многозначительно кивнул.

Забегая вперёд, скажем, что, впоследствии сидя с этим арес-
тантом в одной «хате», Рудаков заметил, что ущерб составлял осо-
бенную гордость Щеки. Был для него чем-то на вроде девиза на
щите рыцаря. Кто бы ни заезжал в камеру, он уже на следующее
утро знал — какая у Щеки статья, сколько хат он выставил и глав-
ное — его могучий ущерб.
Среди арестантов не принято много «базарить за дерюгу». И хотя
в камере сидели люди по более серьёзным статьям и с гораздо боль-
шими ущербами, они об этом старались не распространяться.

- Нам ещё три хаты шьют, — продолжал Щека свой разговор
с малолеткой. —Своих-то перебор — аж семь штук, а опера ещё на
нас вешают.

— Ну, правильно, им тоже в отделе висяки ни к чему. Их на
кого-то надо списать.
— Адвокат кричит — всё нормально будет. Не навесят они их
на нас. Кричать-то кричит, а пошевелиться толком на счёт того,
что бы дерюгу замять не может.

Разговор мог бы ещё продолжаться, но настала пора покидать
камеру отдела. В зарешеченном микроавтобусе, скованные

попарно наручниками рассаживались арестанты.

Как оказалось, по чьему-то недосмотру, а может быть и специ-
ально — Щека и оба его подельника оказались рядом, хотя микро-
автобус был до того мал габаритами, что оказаться от кого-нибудь
вдалеке там невозможно.