У Безумия тоже есть цвет

Глава 9 (часть II)

Отец сказал Дилану подняться на восточную стену, служащую смотровой площадкой с видом на оранжерею, и это выглядело вдвойне необычно и непредсказуемо. Зеленеющие просторы заливали проходящие сквозь стеклянную крышу желтые и пурпурные лучи предзакатного солнца, понемногу тускнея и убывая. Глаза стали плохо различать детали, но вот-вот должно было заработать автоматически настроенное освещение и развеять мрачную романтику вечера.

Под тихий шелест постепенно зажигающихся аргоновых светильников, встроенных в стены и потолок, Дилан прибыл на место. На смотровой площадке он сразу заметил своего любимого папу в деловом темно-синем костюме и пару человек из ВОН, которые, в принципе, всегда находились тут, на своём посту. Посмотрев вниз, на яркие и цветущие просторы парка, Дилан увидел спокойно лежащего на траве Икс-Ролди. Ну и махиной же он был! Наверное, Шейн младший просто отвык от грозного вида монстра, и оттого он казался даже больше, чем раньше. Забавно, но при виде зверя у Дилана начала зудеть почти зажившая рана на руке, и он слегка потёр линию шрама, надеясь, что он все же затянется получше — выглядел длинный рубец, мягко говоря, не блистательно.

— По какому поводу собрание? — приблизившись к отцу, спросил Дилан.

— Остался один незакрытый вопрос, — с обыденной холодностью ответил глава «Нервуса».

— Я надеюсь, ты не собираешься уничтожать Икс-Ролди? — Дилан встревоженно посмотрел на отца, и тот отрицательно покачал головой.

— Нет, что ты. Сегодня я хочу проверить работу внутреннего чипа. Судя по автодиагностике системы, ты хорошо его отладил, и за это я тебе благодарен. — Ласс Шейн слабо улыбнулся, взглянув на сына поблескивающими карими глазами. — Тем более, мне кажется, нужно дать Икс-Ролди возможность поохотиться. Ты так не считаешь, Дилан?

— Ну... как бы... — Он весь напрягся, чуя подвох еще с самого звонка. — Смотря, что ты имеешь в виду.

— Сейчас увидишь, — загадочно проговорил Ласс Шейн, опустив взор на экран планшета, который он держал в руках. Глава компании кивнул стоящему рядом охраннику, и тот поднёс ко рту рацию, сказав одно единственное слово грубым басом:

— Выводите.

Двери, расположенные у основания стены, тихо зашипели и раскрылись, привлекая внимание Икс Ролди. Сначала он приподнял острые ушки, а затем и голову. Дилан схватился за металлические перилла, поддаваясь вперёд и смотря вниз, пытаясь при этом понять, какое зрелище ему сейчас предстоит увидеть.

Экипированный ВОНовец вывел какого-то человека, голова которого была скрыта под чёрной тканью, и Дилан с сумасшедшей тревогой повернулся к отцу.

— Папа, ты в своём уме? Прекрати это прямо сейчас!

Ласс Шейн и глазом не моргнул, увлечённо наблюдая за тем, как ВОНовец стягивает с неизвестного мешок смертника, и только потом перевёл взгляд на сына.

Лицо Дилана застыло в выражении ужаса. Этим человеком, из которого собирались сделать угощение для зверя, оказался Гарри Хэсберн. Тот заносчивый и не в меру пафосный инженер по нано-технологиям, чья ошибка едва не стоила Дилану жизни. Разумеется, Ласс Шейн не мог спустить такое с рук.

ВОНовец сразу ушел, стоило ему снять мешок с головы работника, чье славное, достаточно известное в «Нервусе» имя больше не имело никакого значения. Гарри Хэсберна бил мандраж — его всего трясло, как огонёк на ветру, но он стоял на месте с каким-то поддельным спокойствием, словно бы до сих пор не мог разглядеть, куда его привели.

— Ты думал, я закрою на это глаза, Дилан? — обратился к сыну Шейн. — А ещё то, что ты защищал его тогда, окончательно сгубило мое терпение. Когда же в тебе закончится запас этой неугомонной мягкости? Если бы ты был честен со мной, сынок, возможно, мне бы не пришло в голову провести сегодняшний вечер в такой обстановке.

— Ты не можешь, это... это бесчеловечно! Я сам решил снять ошейник, меня никто не заставлял! Не нужно...

— Мне все равно, — подняв руку, оборвал его Шейн. — Твои действия стали следствием его ошибки. В следующий раз и ты подумаешь получше, прежде чем совершать очередную глупость. Козла отпущения найти не так уж трудно.

Тем временем Икс-Ролди настороженно поднялся на ноги, сузив большие янтарные глаза и неприветливо обнажив ряд зубов-лезвий. Ему явно было интересно узнать, кто это осмелился посягнуть на его территорию без приглашения и уважения. В свою нежеланную очередь, мистер Хэсберн держался ладонью за лоб и покачивался на прямых ногах, как на ходулях. Ранее ему, видимо, вкололи немалую дозу транквилизатора, а теперь его организм, словно вобравший хмели, пытался рассеять дурманящий препарат как можно скорее.

С горячей поспешностью Дилан бросился к отцу, потянув его за запястье и не давая ему коснуться сенсорной кнопки на планшете, которая бы при помощи встроенного в мозговые структуры чипа произвела бы стимуляцию одного из центров гипоталамуса Икс-Ролди. Это бы вызвало спонтанную агрессию у животного, и свою злость оно бы выплеснуло на первую подвернувшуюся под лапу жертву. Дилан твердым и решительным голосом стал взывать к рассудку своего отца:

— Папа, не надо! Я все понял! Это того не стоит, серьезно не стоит!

— Как это не стоит? — возмутился мистер Шейн, оскалившись и гневно оттолкнув сына от себя. — Бестолочь ты бесхребетная, из-за него ты мог погибнуть! Из-за него и своей идиотской самоотверженности! Первое я искореню прямо сейчас, а ко второму мы вернёмся позже.

Этот психопатический бред был неотъемлемой частью жизни Ласса Шейна. Дилан всегда это знал, всегда существовал с этим. Ему нелегко давался каждый день, проведённый рядом с отцом, и он постоянно удивлялся, как ещё сохранил при себе все те качества, которые из него выбивали годами, тянущимися почти вечность. Ласс Шейн презирал в сыне любое проявление сердечности, и коренным образом пытался избавить его от такой непутевой слабости, от такой неприглядной и неудобной щепки, засоряющей чистые просторы мыслей. Как ни странно, эксперименты над сознанием Дилана даром не прошли. На самом дне души он уже давно заметил неутешительные изменения, но с упорством быка не позволял им победно всплыть над тихой водной гладью духовного баланса, из которого его отчаянно пытался выдернуть отец. Дилан никогда не уподобится этому чудовищу, никогда.