У меня аллергия на оборотней

Глава 16. Задержание.

 В комнату вошли несколько человек: один представился как следователь Попов, второй как оперуполномоченный Петров, были еще судмедэксперт - женщина с чемоданчиком и кинолог с собакой.

 Следователь, увидев омоновца, скривился, но произнес вроде бы дружелюбно:

- Что, Медведев, тоже вызвали?

- Ага, Попов, и мы побыстрее вас приехали. Уже и потерпевшую забрали. А вы всё никак не торопитесь.

- Ну приехали же! Так, давай, не топчи улики, можешь быть свободен. Хотя вижу - вы уже тут всё что могли затоптали. Вот как работать?

 Омоновец оглянулся на Аленку, ей показалось, он ей подмигнул. А медвежонок его так точно лапой махнул. "И тебе пока, мой первый глюк" - мысленно попрощалась с ним Аленка.

 Собака, увидев Аленку, сразу начала жалобно скулить. А потом попыталась лечь у нее в ногах. Но, так как хозяин ее держал на поводке, то ничего у бедняги не получилось, а кинолог возмущенно шипел:

- Рекс, образина такая, ты как себя ведешь? Ну-ка к ноге, пока работать не начали.

 Аленка задумчиво выдала:

- Он не Рекс, он Ральф. Ему это имя больше нравится.

 Все в комнате замолкли, ошарашенно посмотрели на Аленку, на пса, а тот сел около хозяина, открыл пасть, как будто улыбнулся, и тихонько тявкнул, словно согласился. Да еще и лапу попытался к девушке протянуть. Но получилось только махнуть в ее сторону - хозяин его опять за поводок дернул, и нервно спросил:

- Что искать? Давайте я отработаю, да пойду отсюда, а Ральф, тьфу, Рекс в неадеквате что-то.

 Ральф-Рекс поднял на хозяина морду, посмотрел укоризненно, типа, хозяин, зря наговариваешь, нормальный я.

 Следователь Попов сказал кому-то в коридоре:

- Пригласите понятых, будем делать досмотр.

 Буквально тут же в коридоре раздался старушечий говорок:

- Это я ОМОН вызвала. А то что такое - квартира столько лет пустая, и тут слышу - женский крик, а потом стон. Ну не иначе, убили кого! Вот и вызвала ОМОН. Правильно ведь сделала? А кого убили? Труп уже увезли? Не Глафиру случаем? Она тут приходила изредка, за квартирой следила. Не знаете?

 Ей кто-то тихим успокаивающим голосом твердил:

- Гражданочка, помолчите, не мешайте опергруппе работать. Не стройте домыслов, а лучше внимательно следите, что происходит, потом вам придется протокол подписывать.

 Но бабулька не унималась:

- Ну как же успокойтесь? У нас тут на площадке убивают, а вы мне - успокойтесь?

 Шевеление в дверях, и в комнату пробилась с боем бабулька лет 70, посмотрела на Аленку, и выдала:

- Любаша? Как же это ты? Ты же того, убитая?

 Все, находящиеся в комнате, в очередной раз ошалело посмотрели на Аленку, та, в свою очередь, так же ошарашенно, - на бабку.

-Я не Любаша. Я Алёна.

 Бабуська с облегчение выдохнула:

- А! Так ты Любашина дочка? Ну прям вылитая! А что, кто помер-то?

 Аленка растерянно брякнула:

- Никто не помер, Глафиру ранили.

 И тут вмешался следователь:

- Так, гражданочки, мешаете следствию! Всем молчать кроме тех, кому задаются вопросы. Это понятно? - и он с угрозой посмотрел на бабку.

 Та сделала вид, что стушевалась, и уползла в уголок, впрочем, продолжая громким шепотом комментировать каждое действие следственной группы.

 Кинолог спросил у Аленки, есть ли в квартире вещи нападавшего, и она кивнув, показала на кол.

 Пес, понюхав улику, заскулил, заметался, в глазах был просто ужас первобытный, но потом всё-таки ткнул носом в балконную дверь.

 Следователь и оперуполномоченный вышли на балкон, внимательно осмотрели, но в темноте августовской ночи разглядеть ничего особо не удалось.

 Зайдя обратно в комнату, следователь с сарказмом спросил, обращаясь к Аленке:

- Вы хотите сказать, что нападавший ушел через балкон? Точно не через входную дверь?

 Аленка молча кивнула. Усталость, голод и стресс не могли не сказаться. Говорить сил не было. Она всё больше впадала в какое-то странное оцепенение, из которого выныривала только, слыша вопросы, относящиеся к ней. И то, чтобы понять их, она должна была максимально сосредоточиться. Поэтому она старалась максимально беречь силы, и говорить и двигаться как можно меньше.

- Но тут пятый этаж! Снизу все балконы застеклены - соскользнул бы или разбил стекла, следы бы остались А чтобы уйти на крышу - это надо нечеловеческую силу и ловкость иметь. Если только улетел он. Что-то вы темните, девушка!

- "Он улетел, но обещал вернуться" - донесся из угла старушечий шепот, безупречно скопировав интонацию фрекен Бок из мультика "Малыш и Карлсон"

 Следователь хмыкнул, и пошел от балкона по комнате, а Аленка хотела сказать, что да, сила и ловкость у нападавшего действительно не человеческая, а оборотническая! Но загрустила, поняв, что её слова сочтут нелепостью.