У меня аллергия на оборотней

Глава 21. Иногда всё не так, как кажется.

- Ну, раз такое дело, - промямлил Попов, с совершенно ошалелым видом, - то, пожалуй, можно и освободить задержанную, выдав на поруки опекуну. Тогда так и напишу в допросе.

 Он резким движением уселся за стол Макса, отодвинув того в сторонку, и быстренько застрочил в протоколе, спрашивая личные данные у девушки, и ненадолго зависая над формулировками. Наконец-то расписался внизу бланка, после чего официальным голосом объявил Аленке:

- Проверьте правильность и достоверность показаний, занесенных в протокол, и распишитесь, указав: "С моих слов записано верно". Расшифровку подписи, дату.

 Макс примирительно сказал:

- Слышь, Попов, ты же тоже наверняка голодный. Давай с нами чайку, пока мы протокол изучаем? Попьем, да мы домой поедем.

- А давай, - внезапно согласился следователь, и пересел на диван в ожидании чая. - А дело тухляк, похоже, Клыков. Собака тоже показала, что нападавший через балкон ушел. Там следы обрываются. Только кол остался, но непонятно, есть на нем отпечатки или нет. Не знаю, какие есть зацепки.

 Макс, наливший уже чаю всем по чашкам, подал чашку следователю, и сказал, осторожно подбирая слова:

- Похоже, Попов, дело-то из разряда моих. Непонятное дело. Давай я у тебя его заберу, ты не против?

 Было понятно, что начальник отдела по особым делам вполне мог бы не спрашивать, забирать дело или нет. И это чисто формальный вопрос. Но следователь встрепенулся, и посмотрел на Макса с благодарностью.

- А можешь забрать? Макс, я бы с удовольствием тебе его отдал. - Он задумчиво крутил чашку в руках, весь погруженный в свои размышления. - ты прав. Мутное оно какое-то, непонятное. Чует моя чуйка, что тут чертовщина какая-то творится. И я бы рекомендовал тебе невесту поберечь - ведь этот нападавший как ушел через балкон, так и прийти может.

 Аленка, до этого внимательно читавшая протокол, встревоженно посмотрела на следователя, и перевела взгляд на Макса. Тот также встревоженно посмотрел на неё. О такой возможности они оба не задумывались. Надо было что-то делать, а что - непонятно. Общага уже закрыта, к Максу ехать Аленка не хотела, а ночевать одной в квартире после таких слов стало страшно. Но пока надо было закрыть вопрос с задержанием.

 Аленка дочитала протокол до конца, не заметив никаких подвохов, хотела подписать, но Макс ловким движением выдернул бланк из рук, и начал внимательно изучать. Тоже не найдя никаких подводных камней, он отдал бумагу девушке. Та подписала и отдала протокол уже вставшему с дивана следователю.

 Попов покрутился на месте, и внезапно сказал:

- Елена Сергеевна, прошу прощения за доставленные неудобства.

 Аленка молча кивнула головой.

 После этого следователь обратился к Максу:

- Максим Васильевич, ты давай тоже не обижайся на меня за то, что я твою девушку в отделение забрал. Страшно мне стало её одну в квартире оставлять, чуйка сработала. А с тобой можно смело домой отпустить.

 Аленка снова посмотрела на него, уже внимательно, постаралась заглянуть вглубь. В нем горел огонек справедливости. И очень правильно, что этот человек пошел работать в следователи: у него есть этот дар - находить истину, восстанавливать справедливость, и защищать слабых и обиженных. Именно такие и должны стоять на страже закона. Правда, его защита не всегда понятна окружающим, но это уже издержки профессии.

 Макс протянул ему руку для рукопожатия, и ответил:

- Вот чему-чему, а твоей чуйке, Владислав Федорович, я доверяю на сто процентов. Спасибо за невесту, что подумал о её защите.

 Попов молча пожал протянутую руку и вышел из кабинета.