У меня аллергия на оборотней

Глава 31. В больнице у Глафиры

 Аленка напряженно спросила:

- Но почему я не помню ничего этого? Мне ведь уже 4 года было, не маленькая, должно было что-то в памяти остаться.

 Бабушка всплеснула руками:

- Я убирала эти воспоминания несколько месяцев - ты же на всю жизнь могла этот страх в себе сохранить.

 Женщины - и старшая и младшая - заплакали в обнимку.

 Аленка, всхлипывала и шептала:

- Ба, ты всё правильно сделала. Спасибо тебе.

 Макс встал, разрушив тягостность момента, поставил греться чайник, и задумчиво сказал:

- Итак, ничего не закончилось. Через столько лет, стоило Аленке появиться в Городе, ситуация повторяется: некто нападает на ведуний, и пытается их уничтожить. Вопрос - "зачем"? Или - "почему"?

 Переключение мыслительных процессов с эмоциональных воспоминаний и переживаний на исследовательскую деятельность принес свои плоды: женщины перестали плакать, и принялись размышлять.

- Кто-то следил за квартирой? Как только появилась Аленка, так и напали? - версия бабушки.

- Я уже успела кому-то дорогу перейти? Но что я сделала? - запаниковала девушка.

- Главное - понять, это реально продолжение тех же событий или совпадение? То есть, кто-то хотел уничтожить именно вас или вдруг приспичило повторить ритуал, а с кем - неважно. Надо допросить Глафиру, что тут произошло!

 И все трое резко подорвались с кухни, забыв про чай и включенный чайник.

 Через 5 минут все трое стояли одетые в прихожей, а засвистевший не вовремя чайник выключен.

- Проверьте, всё взяли? Кошелек-ключи-телефон-паспорт-прихоти. - Макс провыл это таким заунывным голосом, как будто заклинание произносил, загибая пальцы на руке под произносимые предметы.

 Аленка с бабушкой засмеялись. Аленка спросила:

- Что за считалка?

- Напоминалка для младшей безголовой сестрички. Как не произнесу при выходе, потом слышу: "Ой, я ключи...телефон...или еще что нужное... забыла". Вот привык уже, с вами на автомате получилось. - И Макс присоединился к хохочущим ведам.

 До больницы добрались быстро - в связи с субботой движение машин было ощутимо меньше.

 К Глафире их пропустили быстро. Она лежала в палате для одного. Макс понимающе кивнул:

- Таких пациентов, у которых полицейские будут приходить показания брать, лучше помещать в одиночки, чтобы потом не выгонять постоянно остальных для проведения допроса.

 В палате из мебели были только кровать, тумбочка и всего один стул для посетителей. Увидев бледную, казавшуюся особо хрупкой из-за бледности сестру, которую столько лет не видела, Елена ахнула.

 А Глафира довольно бодро их поприветствовала:

- Ого! То никого из родственников десятилетиями не вижу, то целыми делегациями сваливаются на мою голову! Да еще и с женихом! Аленка, ты когда успела с ним сойтись? Или это ты, старшенькая, с собой из Поселка захватила?

 Аленка смутилась, Макс промолчал, но удивленно вскинул бровь, а Елена засмеялась:

- УзнаЮ сестричку! Значит, жить будешь, раз связи видеть продолжаешь. - и, уже обращаясь к молодежи, пояснила: - Она не только убирать что-то может. Глафира очень хорошо видит, кто, с кем в каких отношениях состоит, имеют ли они возможности развития, и что люди друг к другу чувствуют на самом деле. Только скрывает старательно, а то давно бы уже растерзали за такие умения.

 Аленка удивленно спросила:

- Но это замечательное умение! Что в этом плохого?

 Глафира хмыкнула:

- Ну да, замечательное... Любовники отношения скрывают, а я вижу. Жена мужа ненавидит, живет с ним из-за денег, а я вижу. Начальник думает, что он продвигает по карьерной лестнице своего друга, а друг его предать думает, и его место занять. А я это вижу. Я вначале пыталась правду рассказывать. Но люди правду знать НЕ ХОТЯТ. Что им с этой страшной правдой делать? Это же надо ответственность на себя брать и решения принимать да действовать, а кому это интересно? Ну узнает женщина, что, пока она дома с маленькими детьми сидит, муж изменяет ей с лучшей подругой, а у них детей уже двое, и квартира на него оформлена. Куда уходить? На улицу? Без работы? На что жить? Лучше в шорах ходить. А если кто тебе шоры сдернул - значит, он в твоих бедах и виноват. Вот я и помалкиваю.

 Аленка погрузилась в размышления, надеясь, наверное, понять, где же можно применить такой замечательный дар на пользу окружающим.

 А Макс прокашлялся - что-то в горле после теткиного меткого замечания пересохло - и твердо сказал:

- Сейчас я хотел бы с вами пообщаться как следователь по особым делам.

 Глафира прищурилась, посмотрела на него, и увидев что-то, заметное только ей, кивнула поощрительно:

- Не возражаю. А насчет жениховства я потом с вами отдельно пообщаюсь, молодой человек. Как одна из ближайших родственниц.