У меня аллергия на оборотней

Глава 45. Как лечить эмоциональное опустошение.

Наутро Аленка проснулась в полном эмоциональном опустошении. Ей даже шевелиться не хотелось. И когда Глафира потащила её на пробежку в парк, девушка произнесла свое первое "А зачем?".

 Тетя опешила от такого вопроса, пыталась отговориться чем-то вроде "В здоровом теле - здоровый дух", но Аленка апатично промолчала.

 Девушка отбегала свою обязательную программу как зомби - надо так надо. Размялась, сделав короткий комплекс гимнастики, а от подзарядки у любимого дерева отказалась, опять коротко спросив "А зачем?"

 Позавтракала девушка тоже без аппетита, через силу. И то, только слов бабушки, что ей надо обязательно поесть. Причем, спросила свое сакраментальное "А зачем?" Бабушка с Глафирой запереглядывались, пытаясь понять, что с ней происходит.

 Позавтракала, и снова улеглась на диван. Бабушка не выдержала первой. Подошла, и уселась на край дивана, небрежно сдвинув внучку вглубь.

- Ну, рассказывай, что чувствуешь.

 Аленка исподлобья зыркнула на бабушку. Очень было велико желание сказать очередное "А зачем", отвернуться, и уткнуться в обивку дивана носом, лежать и ни о чем не думать. Но девушка знала свою старшую родственницу, и понимала, что просто так от нее не отстанут.

 - Я не знаю. - через силу выдавила Аленка. - Словно все эмоции выпил кто-то. Я не чувствую ни радости от пробежки, ни удовольствия от еды. И не понимаю, зачем мне всё это нужно. Даже шевелиться не хочу. Не то, что не хочу, а не знаю, зачем мне шевелиться. Смысла не вижу. Ни в тренировках, ни в пробежках, ни в учебе. Мы хотели разобраться с оборотнями и освободить родителей Макса? Освободили. А что дальше? Какие у меня еще цели в жизни?

 Бабушка прищурилась:

- Скоро учеба начнется. И с напавшим на Глафиру мы не разобрались. Это разве не цели?

Аленка нашла в себе достаточно силы, чтобы махнуть пренебрежительно рукой:

- Учеба — это текучка. Там так надрываться не придется, надеюсь. А нападавший... Это вообще фантом. Может, будет, может, нет.

 Бабушка сочувственно похлопала девушку по плечу:

- Кажется, я догадалась, что с тобой. Цель достигнута, других конкретных целей нет. Бежала, бежала, рвалась к финишу, добежала, а куда дальше бежать - непонятно. И зачем бежала - тоже непонятно. Полное обнуление и опустошение. Так?

 Аленка молча уселась, прижав колени к груди. Так же молча посмотрела на бабушку, такую понимающую, такую родную. Кивнула в знак её правоты, и так же молча, беззвучно заплакала. Слезы лились из глаз неудержимым потоком, неся еще более полное опустошение, хотя, казалось, куда уж опустошенее?

 Бабушка ничего не говорила, не утешала, просто баюкала внучку в своих объятьях, закутав в легкое покрывало.

 Когда слезы закончились, бабушка скомандовала:

- Тебе надо подепрессовать в полной мере, поэтому давай, перебирайся в маленькую комнату. Будешь там лечиться.

 Аленка воззрилась удивленно на старшую веду, а та напустила себя строгий вид, и продолжила:

- Это я тебе как лекарка говорю. У тебя эмоциональное выгорание от сильных нервных потрясений, и сильного эмоционального напряжения последних дней. Невозможно всегда быть в позитиве и на подъеме чувств. Минор эмоций нам так же необходим, как и мажор. Синусоиды ритмов никто не отменял. Сейчас ты в минусе, и это нормально. И для того, чтобы побыстрей из этого минуса выйти, для начала - ты должна признать право на свое плохое настроение. А потом его пережить. И вот сегодня ты будешь свою апатию проживать в полной мере, не подавляя, и разрешив себе ее полностью. Это как попасть в водоворот. Знаешь, как правильно выплыть из водоворота?

 Аленка только молча покачала головой, что не знает.

 - Если попала в водоворот, то не сопротивляйся. Не пытайся из него выплыть. Наоборот, ты должна набрать воздуха, и нырнуть в середину воронки. Пусть тебя утянет потоком на самое дно. Зато потом оттолкнись от дна, и тебя выбросит в тихой заводи, откуда выплыть будет просто. Так и с отрицательными эмоциями. Не пыжься, что всё хорошо, не отказывайся от них, не сопротивляйся. Они есть и будут. И надо уметь их признавать и проживать, только тогда ты сможешь от них освободиться, а не завязнуть с ними в хронической схватке. Сегодня у тебя - день отрицательных эмоций. Хочешь поплакать - плачь. Хочешь покричать - кричи. Мы с Глафирой опытные, не испугаемся. Но побудь с ними в одиночестве. А потом, когда наступит полное опустошение, и увидишь, что жизнь не так уж плоха и безрадостна - выйдешь к нам. Иногда на это потребуется день. Иногда несколько дней. А иногда, если быстро спохватиться - всего несколько часов. Депрессуй, сколько надо. Время у тебя есть. А телефон мне отдай. Я сама и с Максом, и с Соней поговорю, чтоб не волновались о тебе. Хорошо?

 Аленка кивнула, соглашаясь, и побрела в маленькую комнату, так и закутанная в легкое покрывало. Бабушка поддерживала её, как тяжелобольную. Доведя до кровати, сгрузила свою подопечную, с заботой укрыла покрывалом. И от этой заботы у Аленки опять защипало глаза, и стало жалко и себя, сиротинушку, и бабушку, которая с такой непутевой внучкой мучается, и Глафиру, и Макса, и Соню. Этих непонятно за что, просто до кучи. И она опять разревелась. Но уже громко, со всхлипами, подвываниями и захлебываниями.