У меня аллергия на оборотней

Глава 47. Нападение

Девушка бежала, не размышляя, не оценивая критически информацию, которую на нее так внезапно вывалила встреченная веда. Ведь она была тоже ведунья, своя. Поэтому доверие Аленки к ней было абсолютным.

 Аленка неслась не останавливаясь, и сама себе удивлялась - такое ощущение, что силы не убывали, а прибывали. Зрение как будто прояснилось, автомобили и шумы улицы стали громче, а помойки зловонее.

 Она вспомнила, как Софья ей рассказывала о первом обороте, что за день до полнолуния у нее уже и слух, и нюх, и зрение стало острее, как у зверя. А когда перекинулась, то все органы чувств будто проснулись после долгой спячки, и теперь она и видит в десять раз лучше, и слышит лучше. А нюх такой острый, что в городе порой невыносимо находиться. Именно поэтому двуипостасные селятся в своей деревне, и стараются по ней не ездить на автомобилях, и не пользуются духами, дезодорантами и освежителями воздуха и прочей бытовой химией, а помоек у них нет принципиально - мусор у них сразу утилизируется через измельчители, и выводится в канализацию.

"Неужели начинается оборот?" - со страхом и, одновременно, надеждой задумалась веда на бегу. "И что делать? Планировала обернуться под наблюдением Макса, а сейчас как быть, если надо от него прятаться?"

 Аленка запаниковала: проблем становилось всё больше, и девушка чувствовала, что теряет контроль над ситуацией.

 Вбежав в подъезд, она просто полетела вверх по лестнице. На площадке между 4 и 5 этажами стоял молодой человек, достаточно обычной внешности, и Аленка не обратила бы на него внимания, если бы не была так растревожена новостями. У нее мелькнуло в уме, что за месяц, сколько она здесь живет, она узнала, что соседки - две старушки, и никаких мужчин, кроме Макса, на их этаже не появлялось.

 А еще когда он еще даже не дошел до нее, в ноздри к ней плеснул знакомый запах псины. Аленка инстинктивно отпрянула в угол, и мужчина, поняв, что его раскрыли, стал оборачиваться, превращаясь в полуоборотня.

 Аленка от ужаса заорала, чувствуя, что сейчас её тут убьют, и наверняка потом достанут и бабушку с Глафирой. И в этот момент запах псины стал просто нестерпимым, и приступ чиха перекрыл для девушки все остальные ощущения. Это спасло ей жизнь. Когда она инстинктивно согнулась, чихая, мужчина вздрогнул, и попал не в сердце, а царапнул по ребрам. Аленка завизжала от боли, и стала сползать по стенке.

 Из квартиры на крик выскочили бабушка и Глафира.

 Оборотень рванул вниз по лестнице, зло рявкнув:

- Вы следующие!

 Бабушка пыталась набросить стазис на нападавшего, но промахнулась, а Глафира рванула к Аленке, осмотреть рану.

 Внизу раздался какой-то шум, возня, и послышался вопль Макса:

- Ах ты гад! Стой! Держу!

 Бабушка с Глафирой, кряхтя, внесли девушку в квартиру и уложили на диван. Разрезали одежду, стараясь не трогать травмированный бок.

 Рана была большой - разрез пересекал два ребра, и как диагностировала Глафира, нож под конец задел селезенку, и началось внутреннее кровотечение.

 Женщины работали вдвоем, попеременно, но кровь остановить не удавалось. Словно что-то мешало. Бабушка перешла на внутреннее зрение, и замерла в растерянности: на внутреннем плане Аленка уже почти обернулась в зверя, и ранена была именно её Пума. Но это было на уровне аур, а на физическом уровне получалось, что Пума Аленки мешала заживлению человека, и в то же время, не имела сил, чтобы оборотиться полностью, и включить звериную регенерацию.

 Она в замешательстве почесывала лоб не зная, как выйти из такой ситуации, не замечая, что пачкает себе лицо Аленкиной кровью.

 В этот момент в квартиру ворвался Макс:

- Все живы? Что с ней - заорал он, увидев девушку, лежащую на диване, и истекающую кровью.

 Бабушка Елена растерянно ответила:

- Мы ничего не можем сделать. Пума ранена, и не может обернуться полностью. И мешает заживлению раны. Я зову её, но она на меня не откликается.

 Макс что-то посоображал, и кивнул головой:

- Сейчас! Я её позову.

 Мгновение спустя рядом с кроватью стоял роскошный ягуар и, ласково порыкивал, стал вылизывать Аленке лицо. Он рычал и рычал, но ничего не происходило.

 Кровь текла, Аленка становилась всё бледнее, а рычание ягуара всё отчаяннее.

 Он мотнул головой, и потянулся языком к ране.

 Бабушка ласково, но твердо пристановила его движение:

- Максим, ты же привяжешь себя к ней насовсем. А она еще слишком молода, и не понимает, любит тебя или нет. Ты это понимаешь?

 Ягуар согласно кивнул, тяжело вздохнул, и начал аккуратно вылизывать рану девушки, водя языком по ребрам.

 Пума Аленки, изящная нежная кошечка, только выросшая из состояния котенка, ползла по стеклянному лабиринту, что уже один раз видела. Но только теперь она была не снаружи, как тогда, а внутри. Бок болел, и она обиженно повизгивала - так хотелось выйти на свет, а вместо этого бок распороли. Больно же!