У Ромео нет сердца

Font size: - +

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Часть первая

Милый мой, любимый,… где ты сейчас… чем занимаешься? Улыбаешься или грустишь? Прежде я никогда не испытывала ничего подобного, была слишком труслива: боялась, что ты разобьешь мне сердце, и потому уже заранее прощалась с тобой и грустила. Похожа ли моя грусть на твою?

Теперь все изменилось, я уже не боюсь. Мечтаю о лучах солнца на наших улыбках, о поцелуях под летним дождем, о твоих руках, осторожных и импульсивных. Где же ты? Похожи ли твои мечты на мои?

Вчера мне исполнилось восемнадцать. Праздник прошел как обычно. Ничем непримечательный дождливый ноябрьский день и торт со сливками. Уже сутки как ничего не изменилось. Дождь все также моросит, а ветер терзает ветви деревьев. Остатки торта — на тарелке передо мной. Кончиком ложки я зачерпываю немного сливок и пишу: «Люблю». Я подтягиваю колени к подбородку. Табурет слишком мал для моего несуразного тела, онемение и холод в пояснице наступают практически сразу, а ноги постоянно норовят соскользнуть на пол, — я едва держусь на весу.

Сейчас меня не волнуют ни собственные печали, ни ничьи-то чужие заморочки. Пустота и боль. Дождь и ветер за забрызганным каплями окном. Я давно привыкла к мысли, что у меня есть только я. У меня нет друзей, только Маринка. Ну и брат Димка, но о нем… я подумаю о нем потом.

Я сторонюсь одноклассников, поглощенных не столько собой, сколько внешним отражением себя — собственной крутостью на снимках селфи, своими бахвальством и «драмами» в якобы остроумных твиттах. Маринка такая же, как и все они. Даже хуже, она гордая и излишне самоуверенная — и от того ее одиночество еще болезненнее моего.

Почему я дружу с ней? Нет, не так. Почему она стала моей подругой? Кто, как ни я, лучше всего оттенит ее яркую индивидуальность. Кто, как ни я, лучше всего подчеркнет своей бледностью ее яркую красоту. Мы как блюз и хип-хоп, как янтарь и стразы, как туман и солнечный свет. Она — дочь режиссера и известной актрисы. Я — дитя инженеров. Она чувственная и эмоциональная. Я никто, я серость, я механизм. Мне запрещено клянчить и реветь, мне запрещено быть девочкой, мне можно только терпеть. Я люблю ее. Люблю Маринку — свою противоположность, свое второе «я»: несколько развязное и театральное. Понимаю, принимаю, люблю… и терплю.

До седьмого класса мы практически не общались. Она всегда входила в класс последней, уже после звонка. Высокая и красивая. В каждой черточке ее лица, в гордо поднятой голове, в неспешной походке — во всем читалось: «А вот и я, аплодисментов не нужно». Мальчики Маринку сторонились, страдая от ощущения собственной неполноценности, которое внушала им ее величественная, холодная красота. Девочки ненавидели открыто и так сильно, как можно ненавидеть свою мечту, зная о том, что ей никогда не суждено сбыться. С появлением в школе ее старшего брата эта ненависть усилилась в тысячу раз.

*****

В первый раз я увидела Марка чуть более четырех лет назад, первого сентября. Он проплыл мимо меня на велосипеде: его белая рубашка развивалась на ветру, — и я живо представила, что это мой принц мчит ко мне под белым парусом. Конечно же, мы должны были столкнуться. Парусник собьет меня с ног, и принц поможет подняться. Наши взгляды встретятся, и мы непременно будем хохотать минут пять, прежде чем узнаем имена друг друга. Но… прошло пару минут, мой «герой» вновь возник передо мной, теперь он ехал в обратную сторону: я слышала его смех и видела его взгляд, полный любви. Только смотрел он не на меня. Вместе с ним ехала девушка. Она была милой. Слишком милой. И в тот момент я впервые узнала — каково это, когда щемит внутри…

Марк был чрезмерно красивый, временами чересчур отстраненный, однако всегда его холодная красота располагала к себе. Его лицо было из тех лиц, которые невозможно пропустить мимо и невозможно забыть. Он обладал внешностью Гамлета: открытым, грустным лицом, в выражении которого читалось что-то мятежное и загадочное, что мне, как девушке романтически настроенной, очень нравилось. Практически сразу после его появления в школе все мои одноклассницы стали мечтать о том, чтобы покорить этот Эверест. Высокий и неприступный.

Вот только данный школьный сюжет не обошелся без драмы. У Марка уже была муза, и он смотрел только на нее — милую блондинку из десятого класса. Вне школы Лиза всегда носила светлые длинные платья, в которых выглядела словно барышня из дворянского прошлого. Ей не хватало только широкополой шляпы, украшенной бутонами роз, но я сама мысленно водружала эту шляпу на ее миниатюрную голову. Так моя боль становилась сильней.

Вскоре я поймала себя на мысли, что каждый раз, возвращаясь из школы и проходя мимо развилки, где я встретила Марка впервые, я с замиранием сердца жду, когда мелькнет его рубашка. Я замедляла шаг, а иногда даже останавливалась, если время не торопилось; и делала вид, что спешу, при звуке шуршащих по асфальту велосипедных колес. Еще через месяц я стала прятаться от них за холмом. Влюбленная парочка и без того никогда не обращала на меня внимания, но благодаря укрытию я окончательно утратила ощущение реальности и чувствовала безнаказанность за собственные мечты. Теперь позволяла себе большее. Я не видела Лизу, рядом с Марком в моих мечтах была я. Этим я жила. Так мне нравилось…

Я была безоблачно, как-то по-идиотски счастлива, что у меня появилась своя тайна, которая связала меня с другими — такими же, как и я, влюбленными дурочками, мечтающими об этом загадочном принце. Так я больше не чувствовала себя одинокой…

*****

Однажды, в седьмом классе, моей мечте все же суждено было сбыться, — мы с Марком столкнулись, и он — о, чудо! — даже заметил меня. Но, как это обычно бывает у неудачниц вроде меня, все произошло вовсе не так, как я когда-то себе представляла.



Лена Петсон

#2021 at Other
#139 at Personal development
#1167 at Young adult
#575 at Teenage literature

Text includes: молодежь, подруги

Edited: 21.08.2016

Add to Library


Complain




Books language: