Ученица Хранителя - 4. Графиня.

Добрые дела

Ох, рано, встает охрана. Зато свежо. Свежий, слегка голубоватый воздух настолько густой, что кажется, его можно черпать ложкой. Зачерпнула ладошками небо и умылась им. И вдохнула это небо… Боже… какое оно вкусное! И ведь небо – это и есть воздух! Надо просто осознавать это, когда дышишь. Не просто дышишь, не просто вдыхаешь воздух. Не так. Ты вдыхаешь небо. Это чистое, голубое небо. Это оно из легких проникает в кровь и насыщает все внутренние органы, все клетки организма. Просто вот это чистейшее, нежное, голубое и мудрое небо. И всегда знать, что оно, это небо, в тебе. Оно внутри. Снаружи его никто не видит, и лишь иногда в глазах может слегка сверкнуть кусочек неба, накопленного человеком, любящим жизнь, Бога, небо, солнце… Это все внутри нас. Ох, как же хорошо!

- По коням, ребята, - скомандовала я.

Эххх… а ведь совсем недавно я боялась лошадей. А сейчас, хо-ба-на и я на коняге. Ну… погнали! Полем лесом, лесом полем.

Через несколько часов мы приехали в первую деревню. Нашли старосту - довольно крепенький старичок такой. Лет шестидесяти на вид.

- Староста Варош. Я – новый хозяин этих земель. Маг. Будем знакомы. Вот бумаги, - сообщила я старосте.

- И чего вам, господин маг, от нас надо? Подати? Так идите вон, забирайте что найдете. Все равно помираем. Хотите сами казните, а нет – так зимой все одно.

- Уважаемый Варош, я не за податями. И последнее выжимать с вас не буду. Но неповиновения не потерплю. У вас есть больные в деревне?

- Ну, ты, хозяин, сказанул, так сказанул! У нас вся деревня тринадцать стариков, одна крепкая семья, одна знахарка и восемь больных, осталось. Но это ненадолго. До первой зимы. В прошлую зиму четверо умерли. И еще стариков семеро. А в эту…

- Я понял. Ведите меня по домам вашим.

- Что, прямо во все дома заходить будете? Так зря время теряете. Скотина только у той семьи крепкой. Они нам прошлой зимой подохнуть не дали, помогали, чем могли. Две коровы да лошадь еще. Куры есть у трех старух. А больше все. Урожая нет никакого. Корни капаем в лесу.

- Веди старик. Не буду я брать подати с вас. Слово барона! – рявкнула я.

- Ишь ты, грозный какой. Так нам нечего бояться то. И терять нам нечего. Почитай отмучились все. А пойти… Ну, пошли, коль совести нет.

- Нету-нету у меня совести. Так что веди.

Первый дом. Старики. Дед и бабка. Совсем старые. На вид лет восемьдесят. Да… таким, наверное, ничего не поможет. Отжили свой век. И так бывает. Вспомнилась бабушка моя…

…- Баба, а ты не умрешь? Все умирают, и ты тоже умрешь? – наивный детский страшный вопрос. Тогда хотелось понять, а что такое никогда и навсегда. Безысходностью пахнут слова эти для маленького ребенка.

- Запомни, дочка, смерть еще заслужить надо. Пока не пройдешь свой путь – не получится умереть, - отвечала мне моя мудрая бабушка.

- Не получится? А почему не получится? А ты хочешь умереть? – казалось странным, что кто-то может хотеть не быть. Не мечтать, не радоваться, не заботиться, не любить, не видеть…. Не быть. Казалось невозможно такое. Ведь все так интересно в мире! Как можно не хотеть быть? Казалось, что мир есть, пока есть я. А может так оно и есть на самом деле….

- Все рано или поздно хотят умереть. И от жизни тоже устаешь. Да только вот смерть еще надо заслужить. Вон посмотри на тетку Каму. Уж почитай сто два годочка, а все не получается уйти. Держит видать что-то ее. Давеча сидели с ней на лавочке. Устала она уж. Богу молится о смерти, да видать рано ей еще.

- Баба, ты хочешь умереть? А как я буду без тебя? Я не смогу! Я ведь люблю тебя! – я заплакала, думая, что бабушка меня не любит на самом деле.

- Так я пока никуда и не собираюсь. С чего это ты такие глупости вдруг думаешь? Ты шить умеешь? Али прясть? Вон только-только я тебя вязать крючком и спицами научила. Да и нить у тебя, когда пряжу крутишь толстая, да не ровная выходит. А ты тут у меня глупости выдумываешь. Не пришло еще мое время. А вот тесто на пирожки да на лепешки подоспело – самое время. Будешь учиться печь?

- ДАААА!!!! Баба, ты только не умирай никогда. Ладно?

- Все умирают. От жизни тоже устаешь. И меня когда-нибудь не станет, и тебя…. Когда устает человек от жизни – тогда Боженька и посылает ему смерть. Она благо. Да только нам с тобой рано об этом думать. Дел – то вона сколько!

И вдруг подумалось так ярко, что ерунда это все. Так не бывает, чтобы меня не было. Так могут все говорить, но так никогда не будет. Потому что я-то уж точно буду всегда. Вот бы только как бы так сделать, чтобы бабушка с дедушкой и мама с папой были всегда? Как так может быть, что у них не будет дел, если есть я? Меня воспитывать надо, учить всему, помогать. Я ведь ребенок ихний. А раз я буду всегда, значит и они должны быть всегда…

И местные дед и бабка – так напомнили мне моих… ушедших… и слова, что никогда уже не будут услышаны. И глаза, которые больше никогда не посмотрят. И руки, что больше никогда не обнимут. Никогда – страшное слово. Ненастоящее. Они, старики местные, наверное, тоже устали от жизни. И взгляд такой потухший, и хочется уйти. Но что-то держит? Дети?

А что вообще такое старость? А как она выглядит на клеточном уровне? Мне приходилось заниматься пожилыми людьми, лечить их от разных болячек на практике у Василия Юрьевича, моего любимого волшебного доктора Айболита. Надо посмотреть, может быть, смогу облегчить им старость или увеличить время, что им отмеряно?

Присмотрелась… Странно. Очень-очень странно все. Клетки толком не делятся, не обновляются. Но вот состояние мембраны клеток, ее достаточная эластичность говорит о несоответствии биологического возраста.