Училка

Font size: - +

Глава 8. Дурные предчувствия

Вовка в школу не пришел, и Турка немного скучал. Вечером позвонил, но приятель не брал трубку, а на домашний Турка звонить не хотел. Мама Вована и так наверно думает, что все беды сына оттого, что начал водиться с Туркой.

— Показываю, — рычал обэжешник. — Автомат Калашникова. Кто-нибудь владеет приемами сборки-разборки?

Тишина в классе.

— Мы что, моджахеды какие-нибудь? — громко спросил Проханов. — Это они там с трех лет «калаши» собирают.

— «Калаши», Ванечка, знаешь где? В калашном ряду! — рявкнул Василий Иванович. Его называли Чапаем — по понятным причинам. Впрочем, он носил и другие прозвища. — Там и свиных рыл больше, чем у вас здесь. А это — великое оружие! Легкое, я бы даже сказал, примитивное в сборке. Научиться разбирать автомат Калашникова может кто угодно — женщины, дети. Даже инвалиды. Такие, например, как ты, Вол, — закончил Чапай, улыбаясь одними губами.

— А чо я сразу?

— Ничо. Едем дальше. Стоп! Вопросы?

— А он настоящий? А мы стрелять будем из него? — загалдели пацаны.

— Будете, конечно будете! Достигаете восемнадцатилетнего возраста и отправляетесь в военкомат по месту прописки. Там вас определят, как надо, форму выдадут… Настреляетесь вдоволь! А то ишь, стрелять они горазды, а от армии косят.

— Ну, Васи-и-илий Ив-а-аны-ыч!

— Для начала нужно понять принцип работы оружия. Ближе к Новому году устроим конкурс. Сборка-разборка на время. Самые лучшие постреляют. Идея понятна?

— Так точно! — отозвался класс хором.

Первым был русский, «библиотекарша» наставила кучу двоек. Не ушел от этой участи и Турка. Во второй половине урока было какое-то дрянное сочинение, на десять предложений. Тема: «Образ человека». Турка долго ломал голову, кого же описать. Сначала хотел Конову, потом передумал. В итоге накалякал чепуху про Вовку: особыми писательскими способностями Турка никогда и не отличался.

Тузов и компания явились к третьему уроку — к математике. Зеленые крылья доски были закрыты и измазаны меловыми отпечатками ладоней.

Дина Алексеевна десять минут рассказывала, насколько ответственное это дело, учиться в выпускном классе и сдавать «ЭГЕ». Именно так — «Э-ГЕ». Десять минут талдычила про сложность самостоятельной работы по многочленам, ну и между делом раздавала половинки листков.

— Все убра-али с па-арт! Ручечки оставили, карандаши, а остальное — в сумочки. Мобильниками пользоваться нельзя. Если вам нужен калькулятор, то приносите маленький, отдельно. Сейчас такие продаются…

Турка сидел вместе с Русаковым. Он немного шарит в матеше. Не так, как Вовка, но все-таки. Авось на тройку получится наскрести.

Дина Алексеевна открыла половинки доски. Пять заданий, многочлены эти. Шестое со звездочкой — задача.

— Ой, много-то как, Дин Алексеевна!

— Последнее задание — на дополнительную пятерку!

— Все равно много! — завозмущались одни.

— Да заткнитесь! — заорали другие. — Время идет!

— Решаем, ребята, — подвела черту Дина Алексеевна. — У вас двадцать минут. На переменке можно задержаться.

— Спасибо! — выкрикнул Проханов.

В итоге Турка совместными с Петей усилиями решил три с половиной задания. Хоть бы не двойка! Раньше он такого чувства и вовсе не знал. Плевать, какие оценки, лишь бы побольше веселья, разогнать эту ежедневную монотонную скуку, разбавить бытие свежими, яркими красками.

Сейчас внутри будто появилась тонкая гитарная струна. И никак не хочет согреваться, постоянно ледяная. Хотя из-за оценок ли?

После матеши — технология. Под руководством Георгия Станиславовича сначала долго чертили какую-то фигню, а потом пытались выточить напильниками и выпилить лобзиками детали. В итоге только у Березина и близнецов Водовозовых получились заготовки для парусников. У остальных — какие-то обрубки с зазубринами.

— Это не пригодится в жизни! — возмущался Проханов. — Вот зачем мне вытачивать парусник? Это вообще программа третьего класса!

— И ты даже с ней не можешь справиться, щ-щегол! — укорял Ваньку трудовик. Он ходил по мастерской, икая, и чуть покачивался.

Очевидно, они с обэжэшником уже успели накатить по маленькой. От трудовика почти всегда несет перегаром, смешанным с терпким запахом табака и мятного «Орбита».

— Нафиг надо!

— Руки из жопы у вас! «Нафиг надо»! Кран дома понадобится закрутить, прокладку поменять — что ты будешь делать?

— Вызову сантехника, — с достоинством ответил Проханов. Остальные молчали, Турка разглядывал исцарапанную парту. В глубокой трещине видны многолетние наслоения краски: коричневый, салатный, бежевый, коричневый, салатный, снова коричневый. Нарисована целая куча вагонов — ручкой, маркером, белой замазкой — «Если ты не голубой, дорисуй вагон другой». Рядом, маркером: «Челбин — чмо» и прочие послания в том же духе.

— Он вызовет сантехника… — всплеснул руками трудовик. — Белоручка!

Был он безобидным мужичком, в общем-то. Кто-то рассказывал, что его один раз застали за дрочкой в кабинете. Кто знает, может, правда. Его не так чтобы сильно уважали, но и в бутылку не лезли, потому как авторитетов для дяди Жоры не существовало. Мог дать леща, а если огрызнешься — так схлопочешь по самое не балуй.

Хотя, конечно, до Чапая ему далеко. Тот вроде как палил холостыми патронами по особо отъявленным хулиганам. Вроде как те задирали его, смеялись, бумажки бросали. Чапай их несколько раз предупредил, а потом молча взял тот самый «калаш» и, нацелив дуло в грудь Мультику (лет семь назад отморозок был грозой школы, почище Тузова, Крыща и Шули вместе взятых) и прошил негодяя очередью холостых патронов. Тот от страха обоссался и обделался одновременно. А Чапай выволок его в коридор.



Павел Давыденко

Edited: 14.10.2017

Add to Library


Complain




Books language: