Училка

Font size: - +

Глава 12. Убойный футбол

Турка сам не помнил, как дошел до дому, плюхая по лужам. Дождь уже прекратился, и небо затянули невнятные серо-сизые клоки туч. Он поглядел на экран телефона и вспомнил о футболе, в полтретьего. Но какие теперь мячики…

Он долго лежал в пустой комнате и глядел в потолок. Прошел час. Замигал мобильник на тумбочке. «Вовчик вызывает». Сначала Турка хотел ответить, а потом передумал.

«Хрен с ними со всеми, футболисты, елки-палки. Как бы теперь в тюрьму не посадили. Вроде бы Шулю действительно упекли. Хотя могут обманывать менты, они же ничего толком не сказали».

Сейчас в голове Турки всплывали фрагменты диалога, мелькали две отвратные рожи, Селедки и Стриженого. Пахло от них так, как будто в душе не появлялись пару лет. Еще тот краснорожий мент постоянно заглядывал, с автоматом наперевес.

Ну, теперь-то Шуля к Марии Владимировне точно не сунется, на этот счет можно быть спокойным.

Однако спокойствие к Турке не приходило.

***

Проснулся Турка с растрескавшимся горлом и отвратным кислым привкусом во рту. Мама на кухне гремела чем-то, вода плескалась под звуки новостей из телевизора. Турка встал и, покачиваясь, шмыгнул мимо кухни в ванную. Умылся, фыркая, попил из пригоршни.

— Ну что, как дела? Голова, небось, весь день болит? — спросил отец.

— Так, немного…

— В школе как? Ходил, надеюсь? Или прогулял?

— Контрольные решали, ходил.

— Решали? — прищурился отец. — Ну ладно, молодец. Мать переживала, ты хоть бы извинился. Точно все в порядке? Какой-то ты мутный, бледный… Уж не заболел ли?

— Устал, — живот у Турки заурчал. — И есть хочу.

Мама говорила мало. Отвечала односложно, не улыбалась и не шутила. В итоге Турка поел борща, затем гречки с ленивыми голубцами, выпил кружку молока и сказал, что будет учить уроки.

На деле же он сидел за столом и глазел в раскрытую наугад тетрадь по истории. Учебник еще достал, малиновую алгебру. И все думал о вчерашнем вечере. Снова замигал экран мобильного, и Турка наконец ответил:

— Да…

— Ты чего не отвечал весь день? Куда исчез-то? К директору пошел и пропал. Папка твоя у меня, если что, — Вовчик говорил он чуть в нос, как будто простыл, и сипло дышал.

— Тут такое дело… Может, выйдешь? Пройдемся?

— Фиг его. Можно и пройтись, — Вовчик шмыгнул носом. — На футбик ты не пришел, на тренировку…

— Срал я теперь на футбол. Короче, давай, сейчас к тебе подойду. Наберу тогда.

— Ага.

Турка накинул толстовку и рванулся в прихожую. Пока возился со шнурками, отец снова спросил:

— Ты куда опять?

— К Вове. Я минут на сорок.

Отец заворчал и завозмущался, но Турка слушать не стал.

***     

На улице было прохладно. Между темными ветвями деревьев мелькали тускло-желтые огоньки фонарей. Турка вспомнил, как они били лампочки из воздушки, когда были малые.

Сейчас новые столбы поставили, лампы прикрыты надежными плафонами из твердого пластика, такие свинцовыми пульками не пробьешь.

А тогда всем плевать было. И окна школы кирпичами били, а Шуля как-то раз нассал в форточку Муравью. Мать его орала, чтоб свалили и не мешали отдыхать, а Шуля подкрался и прямо струей, в штору, а мать попыталась закрыть форточку и…

— Ну? Че у тебя случилось? — спросил Вова.

— А у тебя? — прищурился Турка. — А ну давай, выйди на свет!

Одет Вова был в куртку с капюшоном и шелестящие штаны. Они отошли к середине дороги и очутились в центре размытого круга. Конкретно этот фонарь светил ярче, чем остальные на улице. Видимо, скоро перегорит лампочка. Лицо Вовчика испещрили ссадины, под левым глазом красовалась шишка, а правый весь заплыл. Губы распухли и были будто бы искусанные. Теперь понятно, почему Вова так сопел по телефону, у него вместо носа будто расплющенная подгнившая слива.

Турка выудил сигарету, прикурил. Терпкий привкус табака разлился по языку и небу. Хотя какой там табак, пропитка химическая.

— Много народу на футболе было?

— Я не пошел, — сказал Вовка. — Уроды, после школы толпой как всегда окружили… Так где ты был-то, а?

Турка выложил все как есть. Вовка только присвистывал.

— И что теперь?

— Откуда я знаю? Без понятия, — пыхтел сигаретой Турка. — В тюрьму мне что-то не охота. Знаешь, что там делают с пацанами?

— Да знаю… Денег они хотят. Но я ничего давать не буду. Клянусь, если это продолжится, я что-нибудь с ними сделаю!

— Смотри, я про тюрьму предупредил. На малолетке знаешь, что…

— Ссал я на тюрьму. Так всю жизнь, что ли, терпилой быть?!

— Да тише ты, — Турка сплюнул в сторону. Где-то проревел движок «скутера», характерный звук такой, маломощный. Сейчас прямо мода на них пошла. И все ездят — даже малые, которые недавно о велосипедах мечтали.

Пацаны остановились под каштаном. У дальнего перекрестка пролетел тип на мопеде, мелькнула фара.

— Нет, я что-нибудь сделаю. Выберу момент. Я возьмусь, отвечаю! Ты пойдешь играть-то в субботу?

— Нет. Посмотрим еще, не знаю, — пожал плечами Турка. — Меня это сейчас не очень-то волнует, веришь?

— Всегда только своя шкура и волнует, — внезапно выпалил Вовчик. — Всегда! Сегодня списал у меня все, потом я получил по балде от твоих бывших дружков, а теперь ты ничего не знаешь, и тебе на все начхать. А что, я бы так тоже хотел устроиться, водиться с идиотом, который все будет решать без палева! Ты ничего не понимаешь! Тебя никогда не унижали толпой, не задевали все время. Да я каждую, блин, секунду в страхе! У меня комок холодный всегда в груди, понимаешь? Всегда!



Павел Давыденко

Edited: 14.10.2017

Add to Library


Complain




Books language: