Учитель китайского

Глава 5

Одинокий тучный китаец в спортивном костюме как-то неловко бежал по строящейся бетонной набережной. Он бежал очень и очень медленно. Настолько медленно, что любой человек, который бы шёл простым небыстрым шагом в это раннее ноябрьское утро, легко бы обогнал странного бегуна. Спортивная ветровка уроженца Поднебесной была расстёгнута от жары, а из-под майки, всей мокрой буквально насквозь, снизу торчали складки живота. Китаец то и дело опускал майку вниз, отчего прерывался в ритме и даже слегка останавливался. Однако вскорости майка закатывалась вновь. На правой ноге короткие шорты немного задрались и поднялись по чёрному длинному термобелью, какое нередко одевают для усиленного потоотделения; однако в этот раз термобельё всё-таки защищало от холода - бег на улице, пусть и в ноябрьские аномально тёплые дни, несколько отличается от упражнений в тренажёрном зале с обогревом, а то и с кондиционированием, чтобы не было чересчур жарко. Лицо было всё красное от прилива крови. Видно было, что пробежки если и были регулярными, то крайне редкими. Или начались совсем недавно. И потому мужчина ещё не почувстовал полной уверенности, как это приходит на десятый-пятнадцатый урок. Когда уже есть силы не просто пробежать, но и втягивать живот, если вдруг мимо проходит молодая красивая девушка.
Китаец пробежал где-то сто метров по замощённому плиткой тротуару и остановился у бетонного парапета, облокотившись на него всей тяжестью своего немаленького тела. Дышал он часто и очень неровно. Скорее даже, что дыхание напоминало хрип и последние приступы кашля. Руки не слушались хозяина и то и дело норовили подогнуться. 
В тот момент, когда дыхание китайского горе-спортсмена начало потихоньку восстанавливаться, но при этом сам гражданин Срединного государства говорить пока ещё не мог, от парапета набережной буквально в десяти метрах отошёл  незнакомец. Мужчина славянской внешности подошёл к представителю титульной нации самого населённого в мире государства и прыжком запрыгнул на бортик парапета:
- Ни хао, Тси Нао Жун. Ни хао ма?
Китаец в ответ лишь кивнул, не переводя даже взгляда на своего собеседника, а лишь уставившись куда-то в воздушную точку.
- Тебе пока рано бегать на такие длинные дистанции! Сколько ты пробежал от своего общежития? Четыреста метров? Это много! Ты начни пока с малого: бегом по лестнице с первого этажа на второй...
- Я тебя не понимаю...
- А ещё прекрати сало есть... со всякими рульками и варениками. Это же не ваша пища, Жун! Переходи на кулинарные рецепты своих  предков. А потом через годик начинай и бегать... К тому же так рано просыпаться - такой стресс для организма. Давление скачет. - Мужчина говорил с иронией, склонившись над китайцем, и старательно выговаривал каждое слово, чётко - слово за слово, с абсолютно ровной интонацией.
- Я тебя не понимаю... - опять повторил китаец. - ЦхаБа, зачем же ты тогда меня позвал так рано на набережную? И попросил, чтобы я был в спортивном! - Тси Нао Жун поднял голову и покачал ею. - Вообще это, конечно, несколько странная манера встреч с... - Он вдруг замолчал и обернулся, посмотрев по сторонам, после чего перешёл на русский язык, хотя и говорил на нём куда хуже родного. - Ты же сам предложил мне начать пробежки. И во время них мы будем встречаться!
- Должен сказать, что я действительно не подрасчитал со временем начала. Нет, чтобы весной. - Русский мужчина поднял голов уи глубоко вдохнул носом. - Тогда я бы с удовольствием бы тебе составил компанию. А так... Вдруг у меня астма обострится.
- То-то-то! - Затарахтел Тси Нао. - То-то-то-то и вижу я, что ты больше как тренер мой, ЦхаБа! Ходишь смотришь и только время не засекаешь!
- Засекаю! - Показал на часы собеседник, вывернув ладонь и продемонстрировав скорей нечто, напоминающее секундомер. - Мне всегда нравилось, как ты читал имя Сава. И кто придумал такой мне псевдоним? А звал я тебя, чтоб ты не отличался сильно от утренних бегунов. Но бегать я тебя не заставлял. А если и бегаешь - выходи раньше. А то опоздание на три минуты!..
Сава говорил на русском языке. При этом он говорил медленно и внятно. Это делалось, скорее всего, потому, что мужчина либо знал, либо догадывался, что китаец не слишком силён в познаниях русского языка. Сам же китаец стал уже ответчать опять своём родном языке. Ранним ноябрьским утром, когда ещё и солнце толком не видно на востоке, вряд ли есть огромное количество людей, что ходят по Набережной. Тем более - в той части, что была не до конца достроена. Фонари и огни, конечно, освещают эти места. Однако всё-таки интуитивно любой человек предпочтёт пройтись по более оживлённым маршрутам, если следует на работу или домой. Там и людей больше, и автобусы ходят. А, значит, можно добраться до места назначения быстрей и не продрогнув от мороза и ветра.
Так что можно было не опасать уже прохожих. Хотя и говорить чуть тише. А произносил все предложения житель Поднебесной крайне быстро. Его повседневная речь итак была средоточием отпущенных в дальние места звуков, не выговариваемых согласных и перепутанных гласных в виду слишком торопливого сказа. А одышка ещё больше усугубляла эффект. Но товарищ с псевдонимом Сава его отлично понимал. И даже не смотрел на лицо, как нередко поступал, когда пытался понять все слова, что нельзя было различить из-за удалённости и плохой слышимости.
- Зачем ты меня позвал? Могу узнать? - спросил чуть позже китаец, уже поднявшись и отдышавшись.
- Ты знаешь, что к вам туда на тот берег одна птица пожаловать решила важная? Из нашей страны.
- Знаю… Лидер этой вашей новой популярной партии. Как его называют – попа... попа... - Китаец решил произнести слово на русском языке, очевидно из-за того, что не сразу смог подобрать аналог на родном, однако быстро сказать никак не получилось. - Зиция...
- Оппозиционер! - Улыбнулся Сава, посмотрев налицо собеседника и обратив внимание, что тот нереально уже затёк потом, хотя уже минуты три как стоял. - Поп там нет, как и попов! А вот позиции... Позиции там существуют!.
- Я не верю, что он у вас там такой! Такой... Свободный! На это есть свои причины, и не только догадки мои! - Жун вновь стал говорить на русском языке, словно боялся теперь уже. что его услышат именно китайский, отчего даже во время короткого спича три или четыре раза оглянулся.
- Можешь верить, можешь – не верить. Это никому не интересно. Этот молодой политик сверхпопулярен в народе.
- Во всём народе? - Усммехнулся китаец. - ЦхаБа! Ну, неужели ты думаешь, что мы все - желтолицые и на одно лицо?
- В той его прослойке, которая составляет интеллектуальную элиту. - Добавил Сава, после некоторого недлительного размышления и соответствующего кивка в окончание этой своей думательной деятельности. - Которая считает даже, скорей, что именно она интеллектуальная элита. Настоящая вроде как! И есть очень серьёзные основания, что он может стать действительно влиятельным политиком. Конечно, первый блин участия в выборах может быть и комом. Редко когда он не комом. Но что, если вдруг парень решится не лезть сразу в центре, а начать постепенно. Например, стать губернатором некоторой граничной области. – покачал головой Сава, завидев некое недоверие в глазах своего китайского собеседника.
- Допустим. Что мне с того?
- Ну, посмотришь издалека на бегущего будущего губернатора. А, как знать, и человека, который будет занимать и значительно более серьёзный пост. Посмотришь на этого молодого спортсмена. Научишься бегать. – Сава достал из невесть откуда взявшегося полиэтиленового пакета бинокль. – Я вот тебе бинокль захватил. Чтобы лучше видно было.
- Я тебя совсем не понимаю! – перешёл на русский язык китаец.
- По телевизору смотреть – это не то! – продолжал тем временем Сава, совершенно не обращая внимания на собеседника. – Вот живьём – это да! Живьём иногда самая последняя сценка может стать настоящим эпическим спектаклем. А уж сегодня…
Сава потянулся, выбросив уже пустой пакет на тротуар. Китаец тем временем  взял бинокль в руки, но даже ещё не пробовал смотреть в него на противоположную сторону – туда, где вскоре должен побежать некий молодой талантливый политик. Он совершенно инертно моргал своими узкими глазами, пристально вглядываясь в совершенно бесчувственное лицо Савы. Тот же, видимо, вдоволь поиздевавшись над своим товарищем, мельком взглянул на наручные часы и пододвинулся поближе:
- Дом рядом с нами видишь?
- А то! Давление давлением, но глаза у меня в порядке. Да ещё и так близко! – возмутился китаец.
Тси Нао Жун успел осмотреть бинокль. Это была не простая оптика. Она во-первых имела отличные линзы и легко могла увеличить во много раз. Китаец был прекрасно подкован технически. И имел опыт работы и использования множества современных технических приборов. Второе, что он мог легко сказать и отметить, так это то, что к оптике добавлялась и электронная начинка. Бинокль имел аккумуляторные батареи. И мог работать в качестве записывающего устройства, а также прибора ночного видения. Вообще подобную аппаратуру было крайне сложно достать, не то, что купить в свободной продаже. И далеко не все страны, даже такие развитые и промышленные, как Китай, могли производить подобное. Потому и цена у прибора была по факту не известна. Просто никто бы не повесил рядом сней ценник.
- Там есть замечательный этаж…Тринадцатый.
- Хорошо хоть не четвёртый! - Подмигнул китаец, явно почувствовав у себя самого временную приподнятость настроения, а потому решив пошутить со своим собеседником. - Хотя у вас тринадцатый тоже чуть ли не самый страшный. Но не страшнее наших четвёрок! - окачал он головой и включил бинокль, чтобы тот стал работать и показывать картинку.
- Отсюда, наверное, ничего толком и не увидешь. - Критически отозвался Сава. - Но сейчас там есть двое людей. Один такой худощавый высокий. Второй – несуразный такой растяпа с тяжеленным чемоданом. Который он с трудом нёс по земле. В результате уронил его, распугал всех бестолковых дворовых охранников.
Сава стал смотреть в ту же сторону, что и китаец с биноклем. Правда последний не мог окончательно понять, куда именно смотреть. Они оба стояли на самой крайней точке набережной. Той части, что ещё не была достроена. Вообще огромный кусок бывшего русла Амура в этом месте отхватили гидротехническими сооружениями, после чего стали насыпать песок, засыпая и выравнивая примерно в один уровень с тротуарами и улицами самого Благовещенска. Делали это в первую очередь для того, чтобы фарватер реки не смещался в сторону Амурской столицы. Но одновременно получился намытый и отвоёванный берег - примерно с пару километров в длину вдоль города и с километр или около того в самой широкой части в ширину.
Всё это место местные жители с чьей-то лёгкой подачи обозвали "Золотой милей". Любят вообще русские люди обзывать что-то золотым. Впрочем, благовещенская намытая миля действительно оказалась с позолотой на верхних песках. Конечно, в паре мест Набережная была уже окончательно сделана. И даже на намытой местности в самом начале, где было крайне узко, уже были сооружены многочисленные развлекательные точки - в большинстве своём для детей в стиле самых больших игровых пластиковы хгорок и игрушек. Однако большая часть просто стояла и заростала травой, покрывалась снегом и вообще была местом, куда никто и не совался - и забор отчасти помогал огораживающий, да и делать там было нечего. В полутьме и неведении. И на всё это было потрачено, буквально зарыто огромное количество денег. А компания, которая и произвела просто неимовернейший объём работ, уже пару лет как обанкротилась. Так и не выдержав убытков, а также устав ждать денег, что должно осталось Правительство области и города.
Однако кусок земли действительно был прекрасен. Расположен он был в самом центре города. Напротив через каких-то восемь соте метров - китайский берег с таможней и огромным количеством построенных торговых центров, а также складов под хранение товара. Да и сам центр Амурской области был крайне застроен. Новых земель было почти не найти. А строить дома и гаражи ближе к окраинам было, конечно, не так выгодно и прибыльно для девелоперов и всех, кто был рядом.
Набережная - та, что старая, была крайне застроена. Последние дома в центре на территории бывшего виноводочного завода и старой теплоэлектростанции, вот-вот воздвигнули. И теперь там уже постепенно начинали селиться люди. Конечно, квартиры продавались не столь быстро, как того хотели застройщики. Но попасть внутрь каждого дома уже было крайне проблематично.
Тси Нао Жун вместе со своим знакомым под псевдонимом Сава стояли как раз напротив трёх высоких свечек, окрашенных галогенными лампами в цвета российского триколора. И до них было чуть более полукилометра. С такого расстояния можно было легко рассмотреть днём всё и невооружённым глазом. Потому бинокль даже отчасти мешался китайцу. Ему приходилось двигать то в одну сторону головой, то в другую. И выискивать в трёх многоэтажных свечках, очевидно, то окно, какое Сава и хотел, чтобы увидели.
Китаец вскорости стал нервничать. И от этого в движениях добавилось немало суеты, отчего дважды при переводе взгляда на Саву у него из рук буквально не выпал бинокль. Когда Нао Жун дёрнулся было в третий раз, русский мужчина выхватил технику и ловким движением сунул себе в карман:
- Средняя! Свеча! - Он кивнул головой в сторону домов и постарался отвернуться, облокотившись вперёд на перила, словно старался от кого-то скрыться в этот момент. - Только не светись уж очень явно! Не светись!..
- Какое окно? - Китаец последовал примеру, однако при этом встал в половину оборота, то и дело поглядывая себе под плечо, отчего пришлось положить правую руку на тело своего собеседника. - Там столько окон.
- Оно одно! - Сава продолжал настойчиво смотреть на китайский берег. - Новогоднее!..
На практически красной свечке дома действительно в этот момент загорелось небольшое пятно. Все три дома были представлены в виде огромного неонового триколора страны, довольно тускло бросая свет в темноту, не перебивая даже обычные фонари, расположенные сравнительно низко. И потому оконо действительно стало сильно выделяться. Хозяева квартиры принарядились уже к новому году. И чуть ли не в первую очередь повесили, приклеив одним из способов гирлянду к самому стеклу окна. За ней можно было бы разглядеть и наряженную ёлку - просто вряд ли столько много огней могло поместиться всего-навсего на одной гирлянде. Обычно они несколько бедней, в том числе и разнообразием красок. Этим окно сильно отличалось, бросаясь в глаза пёстрым пятном.
- Там уже два трупа с помощью одного такого человечка! - Между тем несколько таинственно заговорил Сава. - Он такой и примечательный, и незаметный вроде как! Худощавенький!.. Его же стараниями и мольбами будет и третий.
Китаец себя явно почувствовал несколько неуютно. Он, конечно, прекрасно осознавал, что именно ему вряд ли что-то грозит. Однако холодок пробежал. Отчасти это, конечно, могло быть вызвано и не совсем по сезону одеждой, уже на таком морозе несколько промокшей от пота. Но сердце точно забилось ещё чаще. Впрочем, житель Поднебесной постарался это не выказывать на лице, внимательно и досконально продолжая изучать здание, что с такого расстояния даже с телескопом бы дало не слишком много пользы.
- Догадываешься, кто будет третьим? - Между тем поинтересовался Сава, нагоняя и без того напряжения.
- Можешь не угрожать! - Попытался отшутиться Жун, но ему самому это не очень помогло. - И пострашней видали. И не боялись!
Сава лишь протяжно зевнул. Время было раннее, и этот зевок никак не мог быть чем-то слишком уж необычным. Мужчина посмотрел на часы, после чего полез рукой в карман. В пару мгновений он что-то взял там, после чего рука опять появилась в предрассветных сумерках. Мужчина был одет в тонкие чёрные перчатки, какие настолько плотно прилегают к пальцам, что в них можно делать всё столь же ловко и просто, как если бы их не было. Руки просто не ощущают дополнительную преграду. Это позволило всего одним пальцем, который был согнут, что-то удерживать. Что-то маленькое, которое было легко загородить и спрятать даже в простой мужской ладони.
Сава молча и без каких-либо лишних движений поднёс руку к китайцу, продолжая смотреть исключительно перед собой. После последовал лёгкий и еле уловимый толчок локтём примерно в область селезёнки. После чего подданный Поднебесной повернул голову вбок - посмотреть, что именно хотел таким образом сказать его русский товарищ. Далее и рука китайца опустилась вниз. Мужчины будто сейчас решили обменяться рукопожатием - вот только левой и правой рукой, а не правыми, как это принято у большинства мужчин всего мира. И вряд ли то, что китаец правой рукой держал бинокль, могло быть хорошим и полным объяснением. После рукопожатия рука Жуна поднялась и очутилась на несколько секунд в кармане.
- Я думаю, что дальше нам следует использовать бампер легкового автомобиля этой подруги! - Китаец продолжал смотреть в бинокль. - У неё неприметный маленький автомобиль. Так что мало кто полезет под него!..
- Подруги?! - Переспросил Сава, изначально не сразу сообразив, о ком именно идёт речь. - Подруги?! - Мужчину словно осенило. - Закладку в бампер? - Он покачал головой от удивления. - Должен сказать, что так, конечно, наши встречи сильней и лучше можно просмотреть!..
- Кажется, что контры активизируются! - Китаец начал говорить на совершенно правильном русском языке, отчего со стороны могло показаться, что это вообще был какой-нибудь якут или бурят, что родился, вырос и выучился на территории России. - И может случиться так, что нас заметят, увидят. Начнут выслеживать. Делу это ни к чему! Потому и бампер!... Закладка производится с правой части в задний бампер. Там у неё отверстия просверлены. Под миниатюрные камеры заднего вида во время движения назад. К камере справа прикреплены крючки. На крючках висит небольшой металлический кейс. В него и производится закладка!..
- Хорошая детализация! - Сава явно не ожидал такой прыти от свого китайского собеседника.
- Не один ТсаБа у нас может показывать заранее приготовленные фокусы! - Улыбнулся китаец и отдал бинокль. - Никаких имён мы не упоминаем! Номеров автомобилей тоже не упоминаем. Стандартное сообщение: на балконе второй съёмной квартиры посвляется бельё условленных сигналов. Смысл и цветовую гамму каждого сигнала найдёшь в сообщении в первой закладке в условленном месте. Сигнал о том, что необходимо тебе срочно посмотреть закладку - стоящий автомобиль на обочине улицы Чайковского между Амурской и Зейской по направлению движения к таможне. Обязательно легковой. Логан! Красного цвета. Бывшее такси!
- Красное такси? - Заинтересовалася Сава, хотя он настолько был ошеломлён полученной информацией, что буквально с трудом мог произнести хоть что-то. - Такие разве есть?
- Были! А сейчас, если что, будет стоять на Чайковского.
И китаец подмигнул. Он достал небольшой портсигар, открыл его. Внутри было пять сигарет. И все были совершенно разного вида и марки. Это отлично было заметно даже не плохо освещённом участке недостроенной набережной. Также было отчётливо видно, что сигареты не лежали рядом друг с другом. У каждой сигаретки было специально припасено своё место, они не прижимались резинками. И между сигаретами было по свободному пространству. Между некоторыми - по три. То есть предположительно там тоже должна была лежать одна из сигарет. Жун прекрасно заметил заинтересованность своего осведомителя. Он специально и сделал демонстративное движение, нацеленное, вероятно, на какие-либо развития в будущем. И довольно улыбнулся.
- Ещё неизвестно, кто будет расследовать это убийство. Китайская полиция или русская полиция. – С хитринкой на губах заговорил Тси Нао Жун.
- Правильно!
- Но тебе это зачем? Что этот человек, приезжий, скажем... спортсмен! - Жун похлопал себя по животу. - Что он сможет? Навыдумывал себе онлайн-конференций, координации с китайской стороной! - Китаец говорил с издевательской улыбкой. - А сам даже мест не знает!..
- Я кровно в этом заинтересован. И ты со всеми своими контролирующими лицами тоже должен быть кровно заинтересован. Этот спортсмен не в то время выплыл у нас на президенсткий пост. - Сава говорил медленно, подбирая слова одно за другим, словно напряжённо думал о совершенно ином, не связанном со сказанным. - Тут есть мнение, что если он вдруг сможет набрать достаточно большое количество голосов, то не может расшатать обстановку. А у нас на Дальнем Востоке с этими бесплатными гектарами, с кучей не самых рациональных решений и указов и без того не самая спокойная обстановка. И эти митинги и прочее могут серьёзно навредить быстрым и хорошим выборам! В том числе и на губернаторском уровне. А есть мнение, что мой шеф был бы на нём гораздо более симпатичен. Лично мне – в том числе. Авось и пост какой перепадёт! – улыбнулся Сава. – Хороший и высокий. Да и проекты идут триллионные!
- Хитроумно...
- И правильно!..
Китаец в ответ только подмигнул и достал одну из сигарет. Она была чёрного цвета. Сава даже вспомнил, как в конце девяностых такие сигареты продавались в дорогих металлический упаковках. Шли они в два ряда в заводской укладке. И их курили только очень и очень состоятельные граждане. Потому что даже студенты, что могли себе позволить благодаря своим родителям такое, около университета всё равно доставали обыкновенную "Тройку" или что-то из болгарских. Такое редко когда "стрельнут". Остальные сигареты были простыми, с белой папиросной бумагой и оранжевыми фильтрами. Сава не был заядлым курильщиком со стажем, а потому не мог определить, какие именно марки, насколько дорогие они шли. Но всё равно сама по себе сигаретка чёрного цвета явно выделялась из общего строя. И выделялась в более элитную сторону. Что льстило самолюби молодому человеку.
- Это - тебе! - Протянул китаец аккуратно уложенные в сигарету документы.