Учителя и М-ученики (русь Эзотерическая).

Размер шрифта: - +

Глава 18. Молодое вино.

 

«Веди ж нас, — так будет тебе за труды;
Иль бойся: не долго у нас до беды!»

(Кондратий Рылеев)

 

В лагерь Николая вернулся, наконец, дядя Юра: его так долго не было, будто он совершал обход абсолютно всех знакомых дольменов. Присел тихонько на лавочку напротив Николая. Неспешно достал пряники из сумки, налил себе чая.

- Я, дядя Юра, всё о ерунде какой-то разглагольствую, а так ещё и не спросил, как у тебя дела, жизнь? Давно же не виделись, - обратился к нему Николай.

- Да, целый год прошел, - отвечал тот. - Всё у меня - слава Богу, все живы и здоровы. Жена, дети… Всё идет потихоньку, своим чередом. Да вот, дать, самого меня что-то в последнее время постоянно в разные слои кидает: лешие, русалки, духи леса... Домовые... Знаешь, ведь это всё действительно существует. И как-то всё это ко мне притягивается, что ли. В общем, я это вижу… Жутко, но интересно. Только вот, последнее время, дать, меня все эти сущности настолько преследуют, что и другим, если они рядом оказываются, мерещиться начинают. Меня уже люди немного побаиваться начали.

- Хорошо ещё, что хоть немного, - засмеялся Николай. - Ну, а как ты вообще с миром внешним уживаешься? Ничего? - спросил он.

- Да ничего, дать. По-прежнему: то крышу кому-нибудь починю, то замок врежу... А работаю всё там же. Всего вместе на хлеб хватает. На пряники, дать, не всегда, - и Юра снова с удовольствием надкусил пряник. - А Люба моя хлеб в последнее время сама печёт. И здорово получается! Люблю свежий хлеб, с пылу с жару. Ну, а ты как, Никола?

- Живу, не жалуюсь, - задумчиво промямлил Николай. - Когда-то, давно уже, в Москве, я как-то... Можно сказать, сфотографировался. Есть там такие приборы - за плату можно ауру свою запечатлеть. Показывают они мне снимок… Говорят, что ещё ни у кого такой ауры не видели. Я смотрю, а вместо ауры у меня - радуга! Ну, и ответь теперь, как может жить такой радужный человек? Конечно же, хорошо!

- Да, Никола, я тебе прямо скажу: есть у тебя сила, - сказал Юра. - Правда-правда, я не шучу.

- Да она у всех есть. Только управлять ею мы не умеем. Я поначалу не понимал: что такое? Захожу, у брата в душевой моюсь – и у него водопровод из строя выходит. Прихожу к друзьям в гости - и у них свет отрубается... И так, как в анекдоте, подряд "восэмь раз". В общем, туши свет и сливай воду... Пока ещё не понял, как её по сторонам не расшвыривать, энергию-то... И другим неприятностей не доставлять.

- Никола, а ты мне скажи прямо: как ты думаешь, что нас всех ждёт… В смысле - Россию? - спросил вдруг дядя Юра.

- Не знаю. Никто этого не знает… Да, нас победили. Взяли в свои руки все средства массовой информации, создали свою "культуру", свой язык… Промыли всем мозги и отлично процветают... Но, всё равно дрожат и боятся, что в любой момент их господство может рухнуть, как карточный домик. Потому что глубоко в душе они чувствуют, что не имеют никакого права, что заняли везде чужие места. И потому - злятся. И устраивают пир во время чумы. И это уже не остановить. У них во всём круговая порука, в их структуру не внедриться. Но они - лишь иллюзия людей. Тени. Развернись, ударь, плюнь посильней, и этот виртуальный мир рассыплется в прах. Только всё дело в том, что ударять нельзя. Надо ждать. Ждать, когда эта каша сама протухнет. Слишком далеко всё зашло. Только тронь – и тебя разъест эта гниль.

- Ну, теперь понятно: ты здесь лежишь и ждешь, Никола? - спросил Юра.

- Жду... Я не дурак играть в чужую игру по чужим правилам, - ответил Николай. - А ещё, не люблю общаться с трупами. Воняют сильно. А я не некромант...

Он замолчал, и повисла гнетущая тишина. Молчал, глядя в костер, и дядя Юра.

- Я говорил уже, что считаюсь чо-орным, - снова начал беседу Николай.

- А когда и где ты считался белым и пушистым? – перебил его дядя Юра.

- Ты прав: нигде. Об этом речь и завел. Лишний я, неприкаянный. Вдобавок, меня-то здесь и раньше, благодаря Евграфию, люди чурались. Но теперь ещё и Витёк ко мне прибился, в конце прошлого лета, для пущего антуражу. Видел его? Он недавно из зоны вышел: отсидел, в смысле. За что сидел - про такое не спрашивают, да и, скорее всего, за какую-нибудь мальчишескую глупость, не похож он на злодея. Возвращаться ему некуда. Как попал именно в эти места - не знаю. Сложный он в общении. Как ни странно, замкнутый, даже стеснительный. И расписанный, как Третьяковская галерея ходячая... Сплошь в татуировках. Жил он здесь со мной всю прошедшую зиму, даже в лютые морозы. Мы тогда в строительный вагончик, что у лесопилки, к мужикам напросились. Пустили нас. Заодно, как сторожей использовали: сами по домам уходили. Почти всю зиму мы так и отзимовали. В самом конце только с семьей я одной познакомился, они тоже в строительном вагончике живут. За Ромашковой, на другой поляне. Пчел разводят. У них немного пожил. И не скажу, что всю эту зиму было приятно и просто. Своего рода – тяжелый эксперимент...

- Неконтактный ты человек, Никола, - заметил дядя Юра.

- Почему - неконтактный? - вздохнул Николай. - Очень даже контактный. У меня три месяца назад сын родился.

- Поздравляю.

- А как тебе место, где я стою? - спросил Николай. - Что здесь могло быть раньше? Почему-то всех отсюда вышибает, совсем мало людей могут тут находиться. И в основном - мужчины. Быть может, в этом месте когда-то жили колдуны? Маги?



Манскова Ольга

Отредактировано: 09.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться