Удачная неудача Солнцеликого

Часть 24.

Домой неслась на всех парах, аж плащ пришлось придерживать – распахивался от быстрой ходьбы, почти бега. Это организм так пытался нейтрализовать гневный адреналиновый всплеск. Такое настроение испортил, гаденыш! Уже и победа над мерзкой Фафиной не радовала, хотя за мытарства Нианы ей еще мало досталось. Ой, ворона! Опять забыла у бога про Нинану спросить! Где же душенька этой бедолажки сейчас?

– Где-где, – возникло в голове знакомое бухтение, – на перерождение ушла. Я для тебя не это тело присмотрел. Там еще наемница была, пьяная до полусмерти, я ее выбрал, а не эту немочь. Только у наемницы душа сильная оказалась, не захотела сразу тело покинуть...

– Все у тебя через одно место, – и представила в красках, через какое, хорошо, что говорить на ходу не надо, а воображение у меня тренированное.

– Ты злая сегодня.

– А ты малолетка безмо...неумная! Подумал бы секунду, что мне, такой мирной и необученной делать в теле воительницы?

Стоп! В теле Киры была, это да, даже подралась маленько. До сих пор в стыд бросает, как вспомню свои ээ-э, методы. Потом удар по голове и очнулась в теле Нианы. А если бы она, Ниана, в тот момент не пострадала, куда бы я делась?

– Куда-куда, на перерождение бы ушла, и тогда все зря, – глаз кольнуло солнечным лучиком, это мне так подмигнули, что ли? – Но ведь неплохо вышло, правда?

– А как я в Ниану попала?

– Она сама пригласила, поманила тебя и ушла, я даже удивился. Как твой дух из тела наемницы вышибло, вы и встретились. – Раштит гнусьненько хихикнул, – смешно было, три души и два тела, еще живых. Наемница сразу за свое зацепилась, а вы две...

От моего безмолвного вопля дрогнули горы. Молодая женщина от самой жизни отказалась, а этому мажору небесному весело. Аа-ащщщ!

– Почему она жить не захотела?

– Да я не вникал, вроде как, по мужу тосковала.

Угу, или от борьбы за выживание так устала, что как только достигла цели – выплатила долг, продолжать влачить существование сил в себе не нашла. А этот … хлюст не вникал, видите ли. Твое ж волшебное число «пи»!

– Чего опять ругаешься, встретятся они с мужем.

– Ты посодействовал?

– Куда мне. Просто женщина эта и ее муж, как же это объяснить, – возникло четкое ощущение, что бог, в раздумье чешет свою макушку, – короче, неразлучники они. Так что Ниана твоя правильно сделала. Все равно от тоски бы загнулась.

Вот это да...Ну хоть, так, а то устала уже терзаться мыслью, что я чью-то жизнь отняла. С души камень упал. Надо же, сама пригласила! Интересно, как здесь усопших поминают?

– А зачем? У кого привязанность сильная была, тот и так не забудет. А ушедшего надо отпускать и не мешать ему двигаться к перерождению.

Вот это разница в идеологии! А еще параллельный мир. Но, может, это к лучшему? С местными богами есть хоть какая-то обратная связь, может и договориться удастся. Ой, Нина, о чем ты думаешь, а?! Бог, это бог хоть и местный, а не новый инспектор по пожарной безопасности, к которому подход найти надо.  

– Что задумалась? Пой лучше!

– Да сдались тебе эти песни, сам пой.

– Не-ет! Когда ты поешь, сила так и шарашит.

Хм, шарашит, из родимого лексикона словечко. В моей голове толпы посторонних! Дома Сара проходу не дает со своим «Ты грустишь. Почему?», теперь боги в мыслях, как секонд-хенде роются. Пой ему, паразиту энергетическому!

– Не хочу. С чего мне на улице петь?

– В голове пой, это похуже, но тоже подпитывает.

В мыслях говоришь? Нн-на тебе Рамштайн! Цвай, драй, фир...По крайней мере, то немногое, что я помню из весьма экспрессивного проигрыша. Крестница просветила. Хорошо зарядило? Надо еще вспомнить что-нибудь такое же какофоническое! Чтоб прям торкнуло! А-щщ!

Ощущение чужого присутствия в голове исчезло. Не понравилось или деликатность прорезалась? Подумала и сама над собой посмеялась, ага, деликатность, как же.

Ну вот, уже дошла, за мысленной перепалкой с богом двадцать минут пути пролетели жужжащей осой.

А дома взволнованный Гунар, растерянная Кира и совсем прозрачненькая Сара. Тревожатся и ждут моего возвращения. Или невозвращения. Пока успокаивала перенервничавших близких, раз за разом пересказывала события в департаменте, хвасталась монетками и всячески старалась разрядить обстановку, пришло время ужина, а я еще даже не обедала. К ужину, как водится, появился Ваен из своих ежедневных таинственных отлучек и опять разговор вернулся к происшествию с Фафиной. Похоже, сегодня мне с этой темы не соскочить.   

– Как думаете, уместно ли угостить соседей в благодарность за заступничество?

И Кира, и мужчины идею одобрили, хотя я подозревала, что не совсем бескорыстно. Радовало, что им так нравится моя стряпня, эх мне бы муки белой да дрожжей, я бы развернулась. Но на “Предгорном” этого продукта не наблюдалось, а про другие рынки даже думать недосуг, не то что исследовать ассортимент.

– Ты грустишь! Почему? – это не Сара, это индикатор моего дурного настроения!

Пришлось рассказывать о пирогах и блинах.

Остаток вечера поглотили хлопоты, день-то прогуляла. Как укладывалась спать, от усталости и не запомнила.

Снились мне грустная Дашка, сидящая за моим ноутом и отвечающая на мою почту, недовольная мама и заветная подруга Нинушка. Она одна не грустила и ободрительно вскинула руку в жесте «но пасаран». Нина всегда и во всем меня поддерживала. А потом, весь остаток ночи, снилась сдоба, румяная пушито-воздушная, с ванилью. Проснулась в слезах и с мыслью: хлеба, простого черного хлеба из детства, чтоб откусить уголок от еще теплой зажаристой прямоугольной буханки. Ну, здравствуй, ностальгия. Поставить себе этот диагноз нетрудно, потому что мне страшно хочется на родную кухню к утреннему кофе и телевизору, пульт от которого всегда прятался в ворохе газет и кроссвордов. Пустота эта сосущая в голове не от недостатка забот, а от информационного голода, от отсутствия плотного потока информации, нужной и ненужной, к которому приучено мое сознание и которого не хватает, как сигареты курильщику. Очередной слезопоток мне удалось перехватить на подступах, но разве от Сары скроешься?