Удачная неудача Солнцеликого

Часть 35.

Тит, впрочем, и сам охотно воспитывался. При всей его видимой обаятельной и детской непосредственности, он впитывал впечатления и знания, до которых мог дотянуться. Уж не ведаю, зачем ему это было надо, но таскал же он землян в расчете на помощь, значит хотел что-то изменить в своем существовании, а это было достойно уважения.

Именно поэтому я так легко относилась к тому, что боженёнок прочно обосновался в моей голове, не сомневаюсь – и у Дораша хозяйничает в открытую, а тот и не думает возражать. Надо признать, что это замечательно удобно: нет нужды тратить много слов. Можно сразу и инфу выдать и свое отношение к ней, экономит силы, знаете ли.

Приключение с психованным купцом сожрало кучу нервов, но и послужило ступенькой для перехода на некий качественный уровень. Тит, осознав, что его стихия просыпается, немного изменился. Это было видно уже по дороге домой, а ведь и прошло каких-то два часа. Изменилось его поведение, он уже не скакал радостным стрекозленком, он наблюдал. И если срывался в былую детскость, то очень быстро выправлялся, уловив недовольство своего ведущего. Несмотря на внезапно проснувшуюся силу, отношения к Дорашу Тит не поменял, признавал его старшим и всячески искал одобрения.

Домой возвращались на извозчике. Во-первых, мне подгадили братья, рассказав этому обжоре про барбекю, пришлось везти домой мангал и купленное специально мясо, надо же было потешть дитятко. Во-вторых, я опасалась провокаций со стороны того типа, в руке которого Тит случайно раскалил нож. Я была уверена, что именно случайно. Тишка вспылил, когда Аниза заплакала от боли, а что такое больно, он уже хорошо уяснил. Огненная природа, питаясь злостью, начала себя проявлять, выплескивая жар через глаза, а глаза следили за ножом. Тесак раскалился, купец обжегся. Осознанно вредить дядечке никто не и собирался, не повезло ему богу дорогу перейти.

– А сейчас ты как, много сил потратил? Ослаб? – Дораш задавал на редкость здравые вопросы. Я бы до них додумалась часа через два, когда перемусолила страхи на тему «а если бы он разозлился сильнее?»

Тишка не ослаб, напротив, пока мы шли сквозь наш ряд к воротам, каждый из оружейников посчитал нужным выйти и похвалить моего гостя, за то, что их ребенка в обиду не дал. Дядька Тулак, который был у нас за старшего, обещал прочистить Сужу память на тему «свой чужой». Аниза – дочь оружейника, этим все сказано. Так вот за десять минут пути Раштит получил больше силы, чем за пять лет сидения в своем храмовом закутке. Это поразило его необыкновенно. Для божонка было откровением, что простая человеческая благодарность так питательна.

– Вама, – эта зловредная золотинка подхватила обращение Дораша, – кажется, я немножко понял, почему ты на меня в храме сердилась.

– Прости, малыш, как-то само получается.

– А, сердись сколько хочешь, – легкомысленно заулыбалось золотистое чудо, да так, что солнышко ярче засветило, – это ты меня так любишь, я знаю.

Мда, щедрое предложение. Значит, заверяешь, что не спалишь меня на пике эмоций?

– Вама, ты глупая, если думаешь, что я совсем болван.

Ну вот, надулся как мышь на крупу. И неожиданно захохотал.

– Смешная картинка, усами шевелит.

О, божечки, что еще за картинка?

– Вот, – на внутренней стороне сетчатки отразился какой-то плоский розовый хомяк с раздутыми щеками, – что такое мультик?

Кажется, я попала, нет, я не просто попала, я конкретно влипла. Предвкушающее выражение на мордочке Раштита и очень заинтересованное – на лице Дораша просто-таки в дрожь вгоняли. Сколько экранного мусора хранится в моем сознании? Тонны. И все это доступно некоторым бессовестным небожителям. А небожитель не захочет наслаждаться один, одному неинтересно. Быть тебе, Нина, кинотеатром! И начни привыкать к этой мысли уже теперь. Осталось только помолиться, чтобы не прямо сейчас, и, вообще, потом, а лучше никогда.

Хм, из трубы нашего дома поднимался столб дыма. Ваен уже вернулся и затопил? Это хорошо. Вот сейчас расскажу ему про сегодняшний пердимонокль, послушаю опытного человека и у самой все в голове уляжется. Надеюсь.

– Нина сердится, Тишенька доволен, Дораш грустит. Ваен устал, волнуется и голодный. – Это не Сара, это рупор свободы слова!

Голодный! Интересно, почему он никогда не перекусывает в городе? Парное мясо мы привезли, а вот как делать правильные угли для мангала, я не помню…

– Дораш-ш  с-снает, – Сара ласково пощекотала мне лицо своей энергией.

О-о, Ваен принес хлеб! Можно не возиться с лепешками, тогда быстренько соорудим ему сэндвич ветчиной и капустным листом вместо огурца и займемся стихийным барбекю.

Дораш ловко резал мясо пластинами идеально одинаковой толщины, я укладывала мариновать, параллельно рассказывая Саре и Ваену о сегодняшнем дне.

– Тиш, а сейчас твоя сила уменьшилась? – Сара была неподражаемо серьезна. Это Гунара нет, а то бы тут уже диспут полыхал.

– Не-а, зачем? Я же не тратил!

– А как ты ее обычно расходуешь? – Ваен аж оторвался от своего перекуса.

– А она сама как-то переводится, – Тит немного подумал, пожевал губу, и заулыбался, – а сегодня тратилась-возвращалась, тратилась, возвращалась. Потом только прибывала.

А теперь моя очередь вопросы задавать, и непременно вслух, может, остальные чего умного придумают спросить.

– Тишенька, а ты тратил, когда Баком и Дукам работал?

– Не-ет, вама, ты что?! Там же огонь!

И что это могло бы значить?

– А в кухонной печи не огонь?

– Тут просто огонь, там ОГОНЬ! – Похоже, Раштит очень уважал свою стихию, столько торжественности в голосе.