Угонщица: откровения любовницы

Font size: - +

Глава 15. Инсомния

 

Вернувшись в гостиничный номер, я почувствовала, как мелкая дрожь постепенно захватывает моё тело. Находясь в тёплом номере после мороза, я никак не могла согреться. Мысли были в полном беспорядке, дико хотелось курить. С облегчением вспомнив, что здесь это делать можно, я полезла в карманы куртки в поисках сигарет и зажигалки. По пути наткнулась на свой мобильник: там было три совсем недавних пропущенных от Антона и одна смс–ка, в которой он сообщал, что он уже в отеле и интересовался, где я и когда вернусь. Ответив в смс, что я уже на месте и собираю чемодан, я снова накинула куртку и поплелась на балкон.

От обжигающего легкие дыма стало теплее. Спешно вдыхая такой необходимый мне в течение всего этого дня никотин, я нервно выдыхала его в морозный воздух. Издалека, с площади, донёсся бой часов. Они отстукивали девять. Через шесть часов у меня самолёт, а значит, через три часа нам нужно выезжать. Как много я успела за эти два сумасшедших дня: дать свой первый зарубежный концерт, познакомиться с кумирами своей не такой далёкой юности, увидеть Прагу и поцеловать чужого мужа…и быть поцелованной им. Узнать, что я – разрушительница его спокойствия и препятствие его семейному счастью. Неужели я совсем–совсем выросла? Неужели я должна уже сейчас, в своём возрасте, принимать такие взрослые решения? Почему–то со свободными парнями–одногодками, ну, или ненамного меня старше, я чувствовала свою «взрослость», не сомневалась в ней. Мне казалось, что я уже способна самостоятельно решать, с кем мне дружить, а с кем спать, с кем развлекаться, а с кем пытаться построить что–то более или менее серьёзное. И я решала. А сейчас я чувствую себя не готовой ко всему этому, да и, честно говоря, я вообще сомневаюсь, что мне это нужно.

Этот мужчина, с его суровой уверенностью, с его глубокими синими глазищами, с его интеллигентностью, бесподобным образом сочетавшейся с нахальством, с его большими, тёплыми руками, с его морщинками на лбу, когда он удивляется, и вокруг глаз – когда улыбается, с его мягкими, красиво очерченными губами и безумным сексуальным магнетизмом, с его низким, твёрдым и, в то же время, бархатным голосом прочно поселился в моих мыслях, и я понимала, что это наваждение только начинается. Но, как было сказано в одном пошлом фильме, «всё, что происходит в Вегасе, остаётся в Вегасе». Может быть, в этой фразе стоит просто поменять название города, и ситуация станет проще? Это было занимательным приключением, только и всего. Не знаю, хотелось ли мне верить в это, но одно я знала точно: Москва расставит всё на свои места.
 

Предновогодняя российская столица встретила нас ещё бОльшим холодом, чем Европа. Пока мы получили свой багаж, было уже почти восемь утра, и мой город уже проснулся, а вот я – совсем нет. За последние двадцать часов я поспала всего час в самолёте, поэтому соображала я туго и мечтала либо о чашке крепкого кофе, либо о десяти часах крепкого здорового сна. Пока мы с Антоном погружали наши вещи в такси, мои пальцы окоченели, потому что перчатки я сдуру упаковала в багаж. Увидев сегодня ночью меня в берете, Антон крайне удивился, а надеть мне больше было нечего, потому что шапка моя, похоже, так и осталась у моего «гида».

 

Оказавшись дома к девяти часам утра, я вдруг почувствовала себя дико счастливой: здесь всё было таким родным, таким привычным, и, хотя меня не было всего пару дней, я почувствовала, что очень соскучилась по этим стенам. Мама встретила меня вкусным завтраком и заботливыми объятиями.

– Леночка, дорогая, слава Богу, – заключила она, закончив меня обнимать. – Я так переживала, у нас прошлым вечером был такой снегопад! Слава Богу, он закончился к твоему рейсу. – И, стоило мне снять куртку и стянуть ботинки, она жестом позвала меня за собой на кухню. Я, усталая, но умиротворённая, поплелась за ней. – Завтрак уже готов, ты, наверное, очень устала?

– Да, есть немного, – моя сонная улыбка говорила сама за себя, – но это того стоило! – и, сев на кожаный кухонный диванчик, я, уплетая бутерброды и вкуснейшие мамины сырники, рассказала маме о своём выступлении, о знакомстве с Билли Джо, о бесподобной прогулке по Праге, подкорректировав, конечно, некоторые детали, касающиеся моего «маленького» приключения с моим боссом. Точнее, о самом факте присутствия этого самого босса и какой–либо его причастности к этой поездке я благоразумно предпочла умолчать.

Позавтракав в маминой компании, я приняла душ и, едва добравшись до кровати, провалилась в такой долгожданный целительный сон.
 

Мне всегда казалось, что я – крайне рациональный человек с сильно развитым критическим мышлением. Я никогда ни по кому и ни по чему не фанатела, никогда не влюблялась без памяти, никогда не принимала на веру то, что мне пытаются подсунуть в качестве истины в последней инстанции. Я всегда принимала все решения сама – чем заниматься вне школы, куда поступать после её окончания, как строить свою карьеру, от чего отказываться, а за что – держаться, а мои родители, видя мою самостоятельность, понимали, что манипулировать мной без вариантов, поэтому не пытались навязать мне своё видение моего будущего. Хотя они всегда бережно, но настоятельно направляли меня и поддерживали одновременно. Ни мама, ни папа никогда не говорили мне, что я гублю свою жизнь и «иду по наклонной», но в любом моём судьбоносном решении они всегда помогали мне взвесить все «за» и «против», чтобы я могла осознанно двигаться по своему жизненному пути, за что я бесконечно им благодарна.

И, если честно, хотя я и не привыкла просить ни у кого совета, сейчас я была настолько растеряна, мне очень хотелось поговорить с мамой о ситуации, в которой я оказалась. Но чувство стыда не позволяло мне этого сделать, ведь моя мама – тоже жена. Как она может отреагировать на новости о том, что её дочерью увлечён женатый человек, и, что самое в этой истории страшное, её дочь тоже этим женатым человеком увлечена? Нет, определённо, маму волновать такими глупостями нельзя, я и сама могу разобраться во всей этой ерунде.



Инна Глагола

Edited: 28.12.2018

Add to Library


Complain