Угонщица: откровения любовницы

Font size: - +

Глава 21. Круги на воде

В эту новогоднюю ночь мне удалось уснуть только к четырём часам утра, после двух выкуренных сигарет и часовых попыток остудить сгоравшее изнутри тело.

Я не могла успокоить бешеное сердцебиение, и даже сигареты не очень–то помогали мне в этом нелегком деле. Если бы мы были совершенно одни, где–нибудь в Праге, вдалеке ото всей этой московской реальности, я бы, наверное, не смогла остановить себя и отдалась ему прямо на том письменном столе. Во–первых, я уже давненько ни с кем не встречалась, и, конечно, моя чисто женская потребность в мужском внимании давала о себе знать, а во–вторых, каждая наша с ним встреча наедине накаляется до всё бОльших температур, и я чувствовала, что точка кипения, которая может стать точкой невозврата, уже совсем близко.

Но ещё суток не прошло с того момента, как Виталий с Ларисой подали заявление на развод, и падать в омут с головой ещё очень рано – и ему, и мне нужно осознать всё происходящее, осознать, как сильно меняются наши жизни. Его жизнь – из семейной в холостую, а моя – из независимой в зависимую. То, что я попадаю в мучительно–сладкую зависимость, я поняла, елозя своей пятой точкой по крышке письменного стола и переплетаясь языками в сводящем с ума поцелуе с этим нахальным, напористым собственником. Но я не могу так просто попрощаться со своей самостоятельностью, автономией воли, свободой жить так, как мне вздумается в конкретный момент времени, не оглядываясь на кого–либо ещё.

А он – он везде! Он без приглашения врывается во все сферы моей жизни. Странный одержимый мужик. И, стоило мне об этом подумать, как в моих мыслях всплыли сказанные им давеча слова о том, что я всегда буду частью его жизни, хочу я того или нет, и что он готов при этом даже не быть частью моей жизни, если я не пожелаю, чтобы он ею был. Но ведь он всячески стремится быть этой частью, даже не спрашивая моего разрешения! Противоречит сам себе. Маньяк. Точно, маньяк.

Я не представляла, как будет выглядеть наше новогоднее утро за семейным завтраком. Но об этом я решила подумать завтра. После долгих раздумий моё истощённое сознание, наконец, погрузилось в спасительный сон.
 

Проснулась я в одиннадцать утра и тут же услышала, как на кухне кто–то шумно и беспорядочно болтает ложкой в кружке, а несколько голосов что–то бурно обсуждают, смеются и прихлёбывают обжигающе горячий чай. Я сладко потянулась и улыбнулась от этих уютных домашних звуков. Было хорошо и спокойно, но всего несколько минут, пока я не вспомнила, что мне нужно как–то смотреть в глаза Виталию и при этом не вызывать никаких подозрений у родни. Но нужно было вставать, потому что я дрыхну в общей комнате, и из–за меня гости вынуждены ютиться на кухне. Не переодеваясь из пижамы, я просто накинула на маечку свою кофту, собрала постельное бельё в стопочку и отнесла его в кладовку по пути в ванную. Умывшись и расчесавшись, я, наконец, вошла в кухню, где сидели мама с тётей и Костя с Андрюшкой, и, всё ещё немного сонно им улыбнувшись, поздоровалась.

Выяснилось, что Оксана ещё спит, отец с дядей уже давно на речке, подорвались ни свет ни заря в новогоднее утро, чтобы опробовать в деле какие–то новые снасти, которые дядя подарил отцу на Новый год.
 

– Ленок, а что же Виталий так рано уехал? Не позавтракал, не попрощался, – с досадой в голосе осведомилась мама, пока я наливала себе чай в большую керамическую кружку. Моя рука, в которой я держала заварочный чайничек, застыла от неожиданности. Я обернулась к сидящим за столом:

– То есть, как это уехал? Когда? – Тут же себя одёрнув, я попыталась придать лицу более равнодушное выражение, чтобы не выглядеть взволнованной.

– Не знаю, когда именно, но, когда я встала в начале девятого, его уже не было: дверь в спальню была открыта, кровать застелена. Машины его тоже за воротами уже нет. Я думала, ты его провожала… – протянула мама, отправляя в рот чайную ложку с мёдом.

– С чего бы мне его провожать, – буркнула я себе под нос. А у самой засосало под ложечкой.

Почему он так внезапно решил уехать? Тоже не хотел сталкиваться со мной поутру, смущаться или смущать меня? Или я его обидела? Вихрь всевозможных причин его побега мигом пронёсся у меня в голове. Что случилось? Может быть, он разочаровался? Может быть, он поехал к Ларисе?

Господи, да причин может быть миллион! Особенно у этого непредсказуемого человека. Что ж, уехал и уехал. Облегчение в моей душе граничило с необъяснимой тревогой. Я никак не могла определиться, каким в идеале должно было быть это утро. Возможно, уехав, он реализовал наилучший вариант развития событий. Но сколько я себя ни уговаривала, всё равно до самого обеда, который случился аж к трём часам дня, когда отец с дядей вернулись с зимней рыбалки, я каждые несколько минут ловила себя на мысли о внезапном отъезде виновника моего ночного приключения. Но возвращение папы внесло свои коррективы в мои шальные мысли.
 

– Лен, – подозвал меня отец, когда привёл себя в порядок и уже сидел в гостиной в ожидании приглашения к обеду. Я подошла к нему и села в соседнее кресло – мы сидели в тех же креслах возле ёлки, в которых вчера оживлённо беседовали мой брат и мой…коллега.

– Твой гость сегодня уехал ни свет ни заря, мы столкнулись с ним, когда он выходил из спальни, и, когда мы спустились в прихожую, он достал из своего пальто кое–что и попросил передать тебе, когда ты проснёшься. – Отец достал из глубокого кармана кофты красную картонную коробочку десять на пятнадцать, перевязанную белой упаковочной лентой, и протянул мне. В горле у меня пересохло и я, от неожиданности не зная, что сказать, взяла коробочку из папиных рук.

– Спасибо. – Я повертела её в руках, рассматривая со всех сторон. Всё что угодно, лишь бы не смотреть папе в глаза.



Инна Глагола

Edited: 28.12.2018

Add to Library


Complain