Украденное сердце

Размер шрифта: - +

Глава 7. Обещание

 

Глава 7. Обещание

 

Внутри бушевала ярость, да такая, что разум мутнел. Когда подобное случалось, Данияр боялся самого себя, боялся, что причинит кому-нибудь вред. В такое время ему нужно было быть одному. Вот и сейчас думал, что поступает скверно, покинув горницу, опозорив невесту, который раз… Всё это отчётливо осознавал, но ничего не мог с собой поделать. Гнев, что рождался в нём, вынуждал делать то, чего он не хотел, и будь у него холодный рассудок, никогда бы не сделал. Презрение к самому себе вывернуло наизнанку, заставило почувствовать себя ничтожеством. Должно быть, теперь так же возненавидела его Радмила, оставшаяся одна там, за дверью…

— Где же твоя честь и совесть?! — слова Марибора догнали Данияра, хлестнули по спине, вызывая новый всплеск ярости.

Князь остановился. Будь у него меч, то непременно пустил бы его в ход, отсёк бы голову тому, кто посмел его задержать. Он обернулся. Марибор шёл не один, а вместе с Наволодом.

— Ступай, Млад. Проследи за Вагнарой, — сказал Данияр отроку, что выскочил из-за дверей, наверное, для того, что бы сказать, где сейчас Сарьярьская девка. Ему он давно приказал смотреть за ней.

Юнец испуганно глянул на сурового Марибора и волхва, кивнул и тут же исчез за дверью.

— Чего тебе нужно? — повернулся князь, обращаясь к брату отца.

— Что бы ты вернулся и извинился, — ответил тот слишком спокойно, и это ещё больше взбесило.

— Я не о том спрашиваю. Что тебе вообще нужно от меня? — Данияр дышал тяжело и шумно, он сжал подрагивающие пальцы в кулаки, пытаясь сдержать бушевавший внутри него гнев.

Марибор приблизился, пристально и цепко заглянул прямо в глаза князя.

— Знают Боги, мне от тебя ничего не нужно. Нужно твоему народу, землям. Зачем ты разжигаешь ссору сейчас, когда мы и так слабы? Коли назвался и позвал Радмилу в жёны, будь добр, исполни свой долг.

Данияр сжал челюсти, заскрежетал зубами. Но Марибор не позволил сказать, придвинулся ещё ближе и прошипел:

— Если бы князь Горислав был жив, то он выгородил бы тебя, но теперь его нет, и ты ответственен за судьбу Волдаровского княжества. А если не можешь держать слово, то правителем ты не достоин быть.

— И кто же достоин? Ты?

Народ не потерпит, чтобы на правление взошёл вымесок чужеземки. Как бы ни хотелось это высказать, об этом Данияр умолчал. Но Марибор понял его мысль правильно.

Глаза его быстро забегали.

— Я бы отрезал тебе язык, скормил бы псам, — прошипел он.

— Довольно! — вмешался Наволод, вставая между ними. — Сцепились, как мальчишки.

Марибор отступил первым. Это в его нраве — отступать, прятаться. Выходить сухим из воды, быть в стороне.

— Марибор, дай мне переговорить с ним, — велел волхв.

Лицо того исказило отвращение.

— Нянчитесь, что бабы с малюткой, — фыркнул он. — Я в такую даль ездил за невестой, чтобы этот щенок плевал в мою сторону?! Видят Боги, я бы с ним по-другому поговорил…

Наволод повернул к нему голову, и тот, увидев взгляд волхва, сжал челюсти, выругался и пошёл прочь. Волхв снова обратил взор на князя. Серые глаза старца потемнели, блеснули синим, стали хмурыми, как пасмурное небо во время ливня.

— Пошли со мной, здесь нас могут услышать.

Данияр желал поскорее отыскать Вагнару и успокоить, утешить, обнять, лишь бы только не расстраивалась она. Лишь бы не разочаровалась в нём, не ушла. Но Наволод настойчиво увлёк за собой.

Прошли через множество переходов, нырнули под козырёк лестницы, которая вела на крепостную стену. Неспешно зашагали вдоль тына. Вечернее марево опускалось на окружающий со всех сторон лес, который темнел и становился сизым. Ветерок, настигнув путников, заворошил морозные космы старика, откинул со лба Данияра тёмные волнистые пряди.

— Гляди, — кивнул Наволод в сторону темнеющих лесных далей, отвлекая от тяжёлых мыслей. — Какой простор, как богата земля наша. Она говорит с нами, а через неё и наши предки. Они оставили нам великую честь жить на этой земле, в своём Роде. У нас огромная сила, и мы строим жизнь своим детям и потомкам, чтобы те жили с честью и достоинством на этой самой земле. Мы дети Даждьбоговы[1], и в нас течёт кровь Богов. И должны мы видеть мудрость в том великую.

Шагая рядом с Наволодом, Данияр чувствовал, как утихает гнев. Слова волхва, будто потоки воды, хлынули и погасили неуёмное пекло, что день ото дня жгло его душу.

— Вагнара бесчестно поступает. Она должна уйти. Верно, лишает тебя разума, — сказала старец, будто узрел то, о чём помышляет Данияр.

— В чём же её бесчестие? — спросил тот, приостанавливаясь.

— В том, что она, зная, что ты позвал в жёны Радмилу, пытается тебя отговорить. Она разлучила тебя с твоей невестой, которую ты выбрал по зову сердца и собственному желанию, да видно забыл о том. Отошли сярьярьскую княженку от города. Вот увидишь, как прояснится всё.

— Перестань так говорить, Наволод. Она ни в чём не виновата. Ни в чём! Это я виноват, — Данияр глядел на волхва, пытаясь понять, за что тот терзает его и так покалеченную душу, без того ему есть о чём переживать.

Наволод только сощурил глаза, ветер откинул лёгкую прядь ему на лицо, и тут же всё стихло, воздух застыл. Старец долго смотрел на юношу, испытывая терпение, а затем сказал:

— Когда Вагнара окажется далеко от тебя, ты поймёшь всё. А покуда она рядом, то тебе мои слова ни о чём не скажут, а только разозлят.

Прошло уже два дня, как душа отца поднялась в Ирий[2], но Данияру казалось, что он всё ещё рядом, где-то в крепости. Отчаянно хотелось поговорить с ним. Горислав непременно поддержал бы его решение взять Вагнару в жёны. Помог бы распутать этот клубок недоли, что смотала для него одна из дочерей Богини Судеб. Волхву не понять его чувства, и делиться с ним Данияр не собирался. Ныне никто не мог понять его. Ещё этот Марибор... встревает.



Властелина Богатова

Отредактировано: 17.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: