Укрощение строптивого или Бог послал

Глава 4. Кто на новенького?

- Германика, девочка моя, - влетела в мои покои Магнолия, словно сквозняком с улицы занесло, да давай шуршать по комнате и щебетать елейным голосочком: - Просыпайся, дорогая. Полдень уж, а ты все спишь. Так и жизнь пройдет, не заметишь. Сегодня такой день, такой день. Столько всего успеть надо... – Бросила старушка на кровать очередную тунику с голубым отливом и к окну побрела.

Легким движением руки надавила на стекла, те под углом и встали, свежий воздух в комнату впуская. А я так и замерла в недоумении: о чем же мне это напоминает?! Вроде сама вчера пыталась тоже самое сделать или нет?

И тут мысли вихрем завертелись. Воспоминания накатили. Мать моя - женщина! Я же мужчину вчера видела. Голого! И он меня видел, иначе как объяснить его это подмигивание странное?! Ужас какой! А что потом?

Огляделась, сидя на постели, словно это что-то даст. И понимаю, что лежать-то я вовсе не на перине мягкой должна, а на жестком полу у окна, или нет?

"Приснится же такое", - шумно выдохнула, рукой пот со лба вытирая.

Вот это удружили. Вот это сон послали. Не иначе, как боги постарались.

- Что ты, дочка, - подлетела старушка, руку ко лбу моему прижимая. - Плохо тебе? Простудилась, али отравилась... - вслух рассудила Магнолия, пытливо так меня разглядывая. - Пойду, скажу Димитрию, чтоб настойку подготовил. Еще не хватало, чтобы ты раньше времени душу богам отвела... - И пошла, только на выходе подзадержалась, чтоб о планах меня известить: - Я отойду ненадолго. Мне там цветок для церемонии надо кое-какой поискать... Но ты не переживай. Димитрий за тобой присмотрит.

Ох, как не понравилась мне ее идея. Чувствую же, что еще не всю информацию мозг выдал. Что-то такое, прям, вертится на языке...

Проводила невидящим взглядом хозяюшку, и, в раздумьях, за сорочку взялась. А сама из головы никак мысль выбросить не могу: что же, что же я забыла. Потянула рубашку за подол, через голову снимая, и снова замерла, даря сознанию возможность до конца мозаику собрать.

И, словно наваждение нашло, ясно привиделось лицо зеленоокое, да руки сильные и нежные,  в объятиях сжимающие. Грудь, что скала крепкая, но такая теплая, вкусно пахнущая зеленью свежей после утренней росы. И запах этот до сих пор по комнате, как будто, витает. Вспомнила, как прижималась к нему в полудреме, да отпускать не хотела. А еще смешки его приглушенные слышала, да сладкие нашептывания над ухом, лишь на поцелуи жгучие прерывающиеся...

"Мама дорогая! - приложила ладонь к шее, где, предположительно, следы от горячих губ должны были остаться, да к зеркалу подлетела, первым делом в глаза бесстыжие заглядывая, а потом уж и под ладонь. - Ну вот, синяк остался. Дура бесхребетная! - мысленно глянула на себя с укором, а сама лицо в болезненной гримасе исказила. - Это ж... Где это видано, чтобы леди утехам с мужчиной придавалась, будучи с ним даже не знакома?!"

Злая, как собака мещанская, протопала в сторону бассейна, голову остужать. А может, и не только голову... Одеяние сбросила, руки над головой лодочкой сложила, да в воду вошла, словно рыбка золотая. Принялась из стороны в сторону плавать, стресс сгоняя. И до того доплавалась, что ноги сводить начало... от перевозбуждения!

М-да, фокус не удался. Лишь еще больше кровь распалила.

Злостно зарычала на себя, выпрыгивая из бассейна, и снова в комнату вернулась, на пороге застывая. А все потому, что не ожидала я, по возвращению, с мордой мохнатой в дверях столкнуться. И главное, глаза в глаза посмотрела на гориллу эту неотесанную, возмутиться уже было собралась, да новая волна воспоминаний накатила.

Мамочки! Как же я сразу не догадалась, что гость мой ночной из обезьяны в мужчину-то и превратился?! Ведь своими глазами же перевоплощение это волшебное наблюдала! Абзац!

И только сейчас поняла, глядя в его глаза невозмутимые, взгляд которых медленно вниз уползал, что стою-то я перед зверем в неглиже. Дежавю! Словно местами поменялись...

Так в безмолвном протесте руками-то прелести свои и прикрыла. А вот дальше сопротивление как-то не задалось, ибо ноги мои в землю вросли, а голос и вовсе покинул, издавав на прощание жалобный визг.

И, кажется, зверь понял, что с места не сдвинусь. Издал свое коронное "фырк", глаза закатывая, мол, не очень-то и хотелось, и, оставляя на столике кружку с отваром, с невозмутимым видом испарился за дверями спальни.

Как будто ничего и не было!

- Хамло! - осмелела, выкрикивая обиженно.

Хотя, чего это я, право, распаляюсь. Мужчины они же все такие. Мне еще бабушка в детстве рассказывала. Да и судя по тому, как папенька со мной обошелся, ни одного повода усомниться не осталось. И вообще! Что о себе возомнила эта мартышка ручная?! Он всего лишь животное!

И потопала я, с гордо поднятой головой до кровати, усердно убеждая себя в том, что поводов для беспокойства нет. Привела себя в порядок, да на завтрак отправилась, благополучно про отвар принесенный забывая. А в столовой уже и стол накрыли, и услужливо мне стульчик придвинули, я так понимаю, одна из обезьян "низшего сословия". Сижу себе, горячим чаем наслаждаюсь, плюшками балуюсь, да видом из открытого настежь окна любуюсь. А тут как назло моська эта неандертальская на горизонте показалась. Двух обезьян к себе рыком звериным подозвала и за раздачу указаний, похоже, принялась.