Укротить Чудовище. Пробуждение

Глава 1

 

Дезире

– Берёте ли вы, милорд Клем Лавель, в жёны леди Дезире Аделли? Клянётесь ли даровать леди ваше имя, покровительство и защиту вашего дома, клянётесь ли пройти вместе все испытания, что ниспошлют вам боги, отныне и до последнего часа одного из вас или обоих, ежели будет угодно то богам?

Э-э, может, не надо меня никуда брать?

– Беру, – каждое слово то ли приказ, то ли презрительный плевок сквозь зубы. – Клянусь.

Чтоб тебя! Берёт он, видишь ли! Приданое моё и тело в качестве инкубатора для будущих наследников!

– Берёте ли вы, миледи Дезире Аделли, в мужья лорда Клема Лавеля? Клянётесь ли даровать лорду вашу честь, верность и поддержку его роду, клянётесь ли пройти вместе все испытания, что ниспошлют вам боги, отныне и до последнего часа одного из вас или обоих, ежели будет угодно то богам?

Нет, не беру! Даже если приплатит за сомнительную честь величать эту морду постную моим законным супругом. И вообще, почему от меня требуют верности, а от лорда нет?

Взгляд жреца, лысого старичка в фиолетовой с серебряным шитьём сутане, стал нетерпеливым. И тишина вокруг такая, что, кажется, слышно, как выжидающе сопят гости в задних рядах. А чего все ждут?

Я неуверенно обернулась к родным, стоящим слева. Справа имелся без пяти секунд муж, и глядеть на него лишний раз не хотелось совершенно. Мама смотрела сочувственно, папа предостерегающе, Матильда с тоской и старательно скрываемой смесью зависти и облегчения – с одной стороны, младшая сестричка успела вперёд старшей к брачному алтарю проскочить, но с другой, такой супруг отнюдь не предмет девичьих мечтаний и Матильда до последнего боялась, что папа предложит лорду её, а так, можно сказать, боги миловали. Тео давил зевок ладошкой. Ну, мелкому-то что, не его ведь замуж сдают.

– Берёте ли вы, миледи Дезире Аделли, в мужья лорда Клема Лавеля? – повторил божий служитель погромче и с нажимом. – Клянётесь ли даровать лорду вашу честь, верность и поддержку его роду, клянётесь ли пройти вместе все испытания, что ниспошлют вам боги, отныне и до последнего часа одного из вас или обоих, ежели будет угодно то богам?

Франческо, спаси меня, пожалуйста! Я не хочу замуж за этого напыщенного индюка, который старше меня на тридцать лет!

– Леди Дезире? – требовательно вопросил жрец.

– Я…

Платье, белое с золотым шитьём и завышенной талией, неудобное, тяжёлое, стесняло движения. Волосы, убранные под украшенную жемчугом сетку, стянуты так туго, что болела голова.

И воздух… Почему не хватает воздуха?

– Я…

Люблю другого.

Того, кто молод, красив и любит меня.

Внезапно мой почти что супруг и повелитель придвинулся ко мне.

– Ваш долг, миледи, – еле слышно произнёс мужчина, всколыхнув дыханием тонкую фату, и сразу отстранился.

Мой долг.

Ненавижу его. Ненавижу! И Клема тоже ненавижу! За то, что согласился на папино предложение, за то, что стоит сейчас здесь, холодный и равнодушный, словно мраморная статуя, за то, что разлучил меня с любимым.

За то, что посмел напомнить о моём долге, будто я могу забыть о нём!

– Беру, – прошептала я. – Клянусь

Губы лорда дрогнули в удовлетворённой усмешке.

– Сим нарекаю этого благородного лорда и эту благородную леди мужем и женой и да снизойдёт на них милость богов наших! – с откровенным облегчением завершил церемонию служитель.

Муж… теперь уже точно муж взял меня за локоть, повернул лицом к себе и рывком поднял фату.

Не могу смотреть на него. Не хочу и не буду.

Жёсткие пальцы в перчатке больно ухватили за подбородок, подняли моё лицо. А я всё равно не буду смотреть – опустила ресницы, глядя на звенья золотой цепи на чёрном бархате камзола. Хотя, похоже, Клему моё внимание не нужно, мужчина только повернул моё лицо в одну сторону, в другую. Зубы ещё проверил бы, старый козёл! Потом отпустил и пошёл прочь. Я обречённо двинулась следом, затем потянулись моя семья и гости.

Высокая двустворчатая дверь храма распахнулась, по глазам ударило яркое солнце. Клем остановился на пороге, подождал, пока я поравняюсь с ним, и из божьей обители мы вышли вместе, как положено молодожёнам. Собравшиеся на площади жители нашего славного города Виса приветствовали нас криками радости, пожеланиями семейного благополучия, плодородия и цветами, щедро бросаемыми под ноги новобрачным. От слепящих лучей слезились глаза… а может, от боли, отчаяния и безнадёжности. Где Франческо? Ничего не вижу…

Пальцы впились в локоть, и меня практически стащили по ступеням храма к карете, смутно, будто из туманной пелены, выступившей из белого света вокруг. Демоны побери, да она открытая! Ну да, народ же должен посмотреть, как дочь градоправителя везут на заклание. Пажи услужливо помогли мне подняться в экипаж, рядом на сиденье опустился мой муж. Хлопок закрытой дверцы едва пробился сквозь одобрительный гул голосов, подковы лошадей застучали по брусчатке.



Серина Гэлбрэйт

Отредактировано: 16.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться