Улей

Размер шрифта: - +

28.01

Тезона я увидел только на построении перед пробежкой. Выглядел он не хуже, чем утром, значит, допросов больше не было. Пока, по крайней мере. Кричать через толпу васп мы не стали. Коротко кивнули друг другу, и Тезон поплыл сквозь море горчичной формы, чтобы оказаться ко мне поближе. Не успел.

– Стройся! – рявкнул дежурный сержант, и мы вытянулись в шеренгу.

Между мной и разведчиком оказалось пять новобранцев. Проклятье. А я надеялся поговорить. Зато долговязый васпа рядом. Я касался его правым плечом. Сержант набрал в грудь воздух и снова крикнул:

– Вывернули карманы!

По шеренге сквозняком прокатилось напряжение. Новобранцы засуетились, толкая друг друга локтями. Я был готов поспорить на флягу Шуи, что сейчас все запрещенное к хранению передается по рукам. И, судя по легкой панике, проверка внеплановая. Каждого васпу по очереди сержант похлопывал по рукавам, бокам, животу, спине, карманам, подмышкам, штанинам. Все найденное тут же выбрасывалось, а провинившийся получал порцию затрещин. Иногда серию чувствительных ударов по лицу и под дых вместе с коротким устным внушением.

Запрещенным было все. Без исключения. Мы с Тезоном ничего в карманах не хранили. Волноваться стоило только о том, чтобы стоящие рядом ничего не подбросили незаметно. Я с тревогой поглядывал на васпу со сломанной рукой. Он застыл, вытянувшись струной, и кусал губы. Бледный, сосредоточенный. Не успел скинуть обмылок? Или не захотел? Бред. Это какой-то бред. Быть избитым за кусок мыла! Да зачем он ему понадобился?

Все что я мог придумать, кроме намыливания веревки для суицида, было связано с антисептическими свойствами мыла. По Училищу байки ходили о том, как мылом лечили заражение. Больше всего мы боялись оказаться в походе на дикой планете без медицинской помощи. Неужели долговязый болен? Почему в душевой мыло не возьмет? Болен тем, в чем стыдно признаться?

Трижды проклятое место! Ради какой высокой цели нужно так издеваться над детьми?

Я решительно ткнул локтем долговязого и показал открытую ладонь. Предельно понятный жест. В любых мирах. Васпа обернулся и удивленно вытаращил на меня глаза. Кхантор бэй. Я нетерпеливо качнул рукой. Давай уже!

Втянув воздух сквозь зубы, васпа достал из рукава обмылок и отдал мне. В карманах цзы’дарийского форменного комбинезона я бы спрятал его гарантированно. А в этой нелепой рубашке и приткнуть-то некуда. Не глотать же. Я торопливо заложил обмылок за воротник и вытянул руки по швам. Найдет сержант, обязательно найдет.

– Это что?

Сержант достал обмылок через несколько секунд после начала обыска и ткнул мне в лицо.

– Мыло, господин сержант, – бодро ответил я, представляя выражение ужаса на лице Тезона. Ждет меня желчный абзац на эту тему в рапорте разведчика.

– Я не слепой, – выдохнул васпа. – Зачем тебе мыло, слизняк?

– Обработать ожоги после допроса, господин сержант. Чтобы не было заражения.

Сержант застыл, уставившись на меня. Беззвучно пошевелил губами, а потом зло сплюнул. Что я ж такого сказал?

– Запрещено иметь личные вещи, – повторил сержант то, что говорил другим васпам и от души заехал мне кулаком в челюсть. Я отступил назад, чтобы удержаться на ногах.

– Как зовут тренера? – спросил васпа, убирая обмылок в мешок с другими запрещенными предметами.

– Грут, господин сержант.

– Фил, бегом за сержантом Грутом, – сержант вызвал из строя новобранца. – Скажи, что я зову. Его неофит про заражение рассказывает.

Фил убежал, а дежурный сержант продолжил обыск. Тезон покачал головой и выразительно постучал пальцем по виску, а обернулся на долговязого. Васпа прятал в кулаке усмешку и поглядывал на меня с явным интересом.

Грут пришел быстро и без лишний вступлений сразу же схватил меня за шиворот.

– Что ты несешь, щенок? Какое заражение?

– Ожоги, господин сержант. Мне кажется, они покраснели и опухли еще сильнее.

На крючковатом носе Грута блестели капельки пота, а в глазах я впервые заметил тень настоящей ярости. Дежурный сержант прекратил обыск, повернулся в нашу сторону и тихо спросил:

– Твои неофиты уже сами себя лечат?

– Я смотрел ожоги, – с нажимом произнес Грут. – Там. Все. Нормально.

Удивлению моему не было предела. Сержанты еще и за медпомощь отвечают? Забавно. Сам разрезал – сам заштопал.   

– Уверен? – спросил дежурный, высверливая Грута взглядом.

– Да, уверен. Щенок три дня по лесу болтался. Должно быть, умом повредился. Вот ему и мерещится.

Дежурный ничего не ответил, а меня сержант толкнул в плечо:

– Кончай страдать ерундой. Встать в строй!

Чувствую, скоро буду выглядеть хуже, чем долговязый. А я ведь сам почти поверил, что ожоги воспалились.

Обыск дежурный заканчивал уже в полной тишине, открыв рот только для того, чтобы погнать нас на пробежку.



Дэлия Мор

Отредактировано: 16.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться