Улей

Размер шрифта: - +

Глава 9. Господа офицеры

Неофитов в Улье будили точно такой же командой, как кадетов в Училище. Я услышал «подъем», и тело против воли дернулось встать. Безусловный рефлекс, привитый инструкторами. Если замешкаться, то можно получить ведро холодной воды на голову. Но я не дома. И встать не получилось. Я зашипел от боли, открыл глаза и увидел Грута.

Господин тренер лично пришел, чтобы разбудить меня. Раньше срока. Я не слышал возни одевающихся васп и грохота сапог. Тьер, почетно.

– Почему не разделся? «Отбой» не слышал?

Конечно, нет. Но Груту мой ответ был не нужен.

– Рукав закатай, – приказал васпа, открывая маленький ящик с медицинскими инструментами. – Встань сначала! Кусок дерьма.

В том, чтобы сначала покалечить, а потом тренировать, ожидая выполнения нормативов, было какое-то особое извращение. Но я не замечал удовольствия на лице сержанта, когда вставал, с трудом заставляя измученное тело повиноваться. Васпа смотрел сквозь меня в пустоту. Холодно и отстраненно.

Кровь сержант брал молча. Не обработав место прокола, не наложив повязку с антисептиком на руку после. И он еще оскорблялся на подозрения в антисанитарии и возможности заражения крови?

– Посмотрим. Что с тобой не так. Слизняк, – пробормотал под нос Грут, убирая пробирку в ящичек, а потом добавил уже четко и громко: – Команда «подъем» уже была. Бегом!  

Утро началось, да. Я уже запомнил расположение тренировочного зала, душевой и только в столовую пришлось идти, увязавшись вслед за Дином. Долговязый старательно избегал встречаться со мной взглядом. Один раз коротко кивнул и все. Хорошо, не будем торопиться.

В столовой ради экономии пространства плотными рядами стояли длинные столы почти от стены до стены. Так что рассевшиеся неофиты не только толкались локтями, но и, отклонившись назад, могли стукнуться затылком с соседом за другим столом.

Предвкушая завтрак, я был согласен на что угодно: разваренное в кашу пшено, овощи на пару и даже пересушенные галеты. Не в моем положении зверски голодного цзы’дарийца морщить нос за столом. Но содержимое тарелки повергло меня в ужас. Белесая, тягучая, переслащенная баланда. Что? Из всех припасов остался один сахар?

Я нерешительно взял ложку и посмотрел по сторонам. Васпы наворачивали баланду без лишних эмоций. Ни тени неудовольствия, ни слова возмущения. Чувствуя себя медоносной пчелой, я зачерпнул нектар. После третьей ложки ощутимо затошнило, после четвертой начал давиться. Через три васпы от меня ухмылялся Тезон. Смейся, разведка. Избалованный генеральский сынок не может есть всякую гадость. Ну уж нет, я слишком голоден, чтобы оставить в тарелке хотя бы каплю.

Пользуясь тем, что Тезон следит за мной, я показал пальцем на сгиб локтя и изобразил в воздухе возвратно-поступательные движения поршня шприца. Разведчик недоуменно сдвинул брови. Я ткнул в него пальцем и вопросительно вскинул подбородок. Он отрицательно качнул головой и стал еще мрачнее.

Так. Значит, кровь взяли только у меня. Чем это грозит? Что могут найти в анализе лаборанты, и какие сделают из выводы?

Тревожной сиреной зазвучал сигнал к общему сбору. У нас это называлось утренним разводом, а в Улье построением. Сержанты оживились как никогда. Щедро раздавала оплеухи направо и налево. Зря. Перед смертью не надышишься. Если личный состав настолько в плачевном состоянии, то за минуту до явления начальства ни бодрее, ни прилежнее неофиты выглядеть не станут.    

Все что мне удалось сделать во всеобщей суматохе – приклеиться к Тезону и следовать за потоком. Лавина горчичных гимнастерок вынесла нас строевым шагом в огромный зал двумя ярусами выше казарм неофитов. Построение грозило стать незабываемым зрелищем. Наша скромная коробочка в двести неофитов стыдливо подпирала огромные коробки с рядовыми Улья. Не считая патруля, я впервые видел такое количество взрослых васп. От несчастных и задерганных неофитов их отличало не только отсутствие травм и переломов, но и пустой, ничего не выражающий взгляд. Колонна восставших мертвецов. Стояли, правда, красиво. Наши любители парадов непременно бы оценили. Но с особым трепетом я ожидал появления обязательных на построении офицеров. Тезон, наверное, бился в истерике, что под рукой нет видеозаписывающей аппаратуры. Описать словами в рапорте столь масштабное событие, возможно, только с талантом литератора.

Я робко надеялся увидеть Королеву. Тогда можно было бы спокойно планировать побег. Я представлял прекрасную дариссу в изысканных одеждах и со свитой верных телохранителей, но не срослось.

Волнение зародилось у западного выхода и прокатилось по коробкам, нахлынув на ряды неофитов страхом и оцепенением. Васпы все как один притихли, низко опустив головы. И тут я увидел кучерявую макушку Дина, так же склоненную. Пришлось и мне опустить взгляд, пока не получил от сержанта по затылку. В абсолютной тишине раздался гулкий звук шагов. Неофиты сжались пружинками, примерзнув к своему месту в строю. Иногда я видел, как в приступе жгучего любопытства дергались светлые макушки, поднимаясь на мгновение и снова опускаясь. Чудовищное коллективное напряжение передалось и мне, рождая благоговейный ужас перед тяжелой поступью офицеров.  

Их было двое в ярко-красной форме, начищенных до блеска сапогах и с тонкой тростью у бедра. Они шли, и море васпов вздрагивало от каждого шага. Красный – цвет хищников. Они и есть хищники. Ни тени безразличия, только холодная ярость.  



Дэлия Мор

Отредактировано: 16.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться