Улица Тополей: Боги как Люди

Глава 5. Кастинг принцессы

                    …Буду я сидеть в твоей колыбели,

                    Да петь колыбельныя,

                    Чтобы колокольчики звенели,

                    Цвели цветы хмельныя.

                    Юлия Клаузер, «Белая кошка»

– Мамочка, можно мне ещё посмотреть мультики?! Я не хочу спать…

Этим воплем была встречена Клео, войдя в комнату дочери. Но, несмотря на свою мягкосердечность, не поддалась на уговоры. Она пришла к Алисе не только для того, чтобы уложить девочку в постель и пожелать необычных ярких красочных снов.

Миссис Вендиш приблизилась к голографическому TV, и активировал «родительский контроль», большую нажав кнопку с отпечатком её указательного пальца, которая, точно разумный скарабей, «прибежала» к ней по корпусу маленькой коробки, яркой, как радуга.

– Доброй ночи! – всплыло в воздухе над встроенным проектором приятное пожелание, повисело миг и растаяло.

Теперь Алиса, при всём своём желании, не сумела бы снова включить TV. Конечно, за много лет Клео перестала бояться техники, но по-прежнему воспринимала её как нечто сверхъестественное. Все эти сложности нужны были для воспитания в строптивой Алисе послушания не с помощью деспотизма[1], а через ненавязчивую геронтократию[2], по принципу «старший мудрее». Очевидно, что если бы Клео приказала домашнему компьютеру отключить телевизором, девочка бы затаила на неё обиду. Маленькие дети – очень впечатлительные натуры. Особенно те из них, что принадлежат к прекрасному полу. Девочкам нельзя показывать своё превосходство, они этого не прощают.

– Ээээй! – вскрикнула Алиса, подпрыгивая на кровати, будто крохотный серый мячик для гольфа, и уткнулась носом в подушку, которую обнимала.

– Детка, тебе пора спатиньки. Ты не забыла, что утром в школу?

– Но, мам, завтра же воскресение!

– К сожалению, понедельник… Уик-энд уже закончился… Ты весело его провела?

– О, да! – закивала девочка, и заливисто рассмеялась, припоминая свои проказы.

Клео улыбнулась. Она предполагала такой ответ, поскольку слушала грохот целых три дня – с пятничного вечера, и представляла, что вытворяет её дочь в игровой комнате, поэтому даже не заглядывала туда, решив убрать бедлам как-нибудь потом.

– Давай-ка ныряй под одеяло… Я расскажу тебе сказку перед сном…. Ты же совсем не устала?

Клео задала этот вопрос, зная, что Алиса не откажется. Она всегда умела предсказать реакцию любимой дочери.

– Да-да-да! – выдохнула девочка, довольная тем, что может ещё порезвиться.

– А ну-ка быстро-быстро ушки на подушку, – благодушно потребовала Клео, разрушая иллюзии дочери, и подошла к её кроватке.

– Уже, мамуля, – проговорила Алиса, уложив голову на подушку, но, при этом выгнулась так, что её попа оказалась на высоте.

– Хватит проказничать, – строго потребовала Клео.

Борясь с хохочущей малышкой, она всё-таки заставила ту улечься по-человечески, и укутала одеялом.

Алиса скрестила руки на груди, замерла и перестала дышать, разгладив все морщинки на лице.

– Не делай так, милая – беда случится, – пожурила девочку Клео.

Сказала она это добродушно, но сердце у неё пронзительно екнуло от такой невинной, но жестокой такой недетской шутки.

Миссис Вендиш положила руки девочка вдоль тела. От этого та меньше стала походить на мертвеца. Но претворяться Алиса не перестала. Клео зажурилась, как от удара под рёбра, и, желая забыть болезненное ощущение, отвернулась. Она не могла смотреть на дочь. Смятение в душе любящей матери росло с каждым мгновением.

– Если ты будешь шалить, то останешься одна… без ночника, – равнодушно предупредила она.

Поднявшись, Клео прошлась по комнате, будто решила уйти.

– Мамочка, ты на меня обиделась? – встревожено пролепетала Алиса, и поползла к ней.

Растроганная миссис Вендиш села на край кровати, и не сдержала улыбки, когда Алиса потёрлась щекой о её плечо. Она просто не способна была сердиться на дочку, даже если та шкодила.

– Ладно-ладно, я тебя прощаю, – прошептала она и погладила девочку по голове.

Мурлыкнув, Алиса юркнула под одеяло.

Клео почувствовала, как дочка пытается устроиться у неё на коленях целиком, но никак может свернуться клубочком. Девочка уже давно не была такой же маленькой, как Томас, который без труда находил «тёпленькое местечко» на хозяйке – кот всегда знал, где лучше прилечь, чтобы не согнали.

Одеяло приподнялось, и из-под него блеснул агатовый зрачок в стальной оправе радужки.