Улица Тополей: Боги как Люди

Font size: - +

Глава 6. Нетайная исповедь

 

                    Бог бережёт безоружных

                    Младших своих собратьев.

                    И если беда приходит –

                    Он стоит среди тех,

                    Кому не нужна кольчуга

                    Под пыльным странничьим платьем,

                    Кто верует в силу слова

                    И свой непроданный смех.

                    Тэм Гринхилл, «Молитва о бессилии»

 

Почему закат догорает,

А ветер листвою играет,

Когда человек созерцает?..

 

Солнце лизало алыми языками стебли пожухлой травы на газоне перед домом №6.

А на скамье у его калитки сидели двое.

Один дремал, посапывая.

Другой разглядывали здания на противоположной стороне улицы, сиявшие в лучах отправляющегося на покой светила, как торосы у берегов Джуно[1].

Отблески пламени громадного пожара, кипящего в недрах дневного светила окрасили вершины молодых тополей, росших у края тротуара.

Ветви их тянулись вверх.

Желтоватые листья монотонно кружились, опадая.

Тягостное ощущение, что грядущая зима будет холоднее всех предыдущих, опускалось на землю вместе с ними.

Коснувшись горизонта, солнце осветило лица мужчин, отдыхающих на скамье. Точнее лицо и морду. Человек по имени Майк, облокотился на глиняно-красную спинку, и почесал своего нового приятеля за ушком. Кот по прозвищу Томас зажмурил тёмно-карие глаза и, удовлетворенно замурчав, улёгся поудобнее на деревянном сидении, которое хорошо прогрелось за день, и теперь щедро отдавала накопленное тепло. Он умел получать удовольствие от «общения» с человеком, вспоминая, как Ричард Вендиш установил скамью на тротуаре, как только переехал на Улицу Тополей, чтобы его детям не приходилось ждать школьный автобус стоя.

Майк же не мог позволить себе расслабиться даже на минуту. Он ждал возвращения всех Вендишей – Ричард повёз семейство познакомиться с «Аидой», оставив записку на ошейнике домашнего питомца, который выбегал навстречу всякому, кто подходил к калитке.

Проповеднику ещё ни разу не удалось насладиться классической бродвейской постановкой творения Джузеппе Верди, утерянной после затопления Манхэттена.

Чтобы скоротать время, Майк разглядывал фотографии артистов в костюмах из золотого атласа в своём планшете, и, с замиранием сердца, надеялся, что в когда-нибудь услышит эту оперу своим ушами… если сумеет завершить Дело, задуманное им.

Кот словно бы поддакивал его размышлениям – он кивал, подставляя то подбородок, то макушку под ласковые пальцы человека.

– Как же немного некоторым нужно для счастья, – подумал Майк, и покачал головой, с улыбкой.

Они будто бы беседовали с помощью жестов. Так могло показаться стороннему наблюдателю. Такому, например, как мужчина напротив. Монотонно и аккуратно тот поливал остролисты, которые переплелись над порогом его дома, образовав тенистый свод, и разглядывал Майка искоса, ненавязчиво, как добрый соседушка – этакий Фландерс[2].

Майк скривил уголки губ в лёгком подобии ухмылки, приглаживая соломенные волосы, и перевёл взгляд на кота. Поскольку он сам был облачён в синевато-серую сутану, но не носил полагающийся по сану жёсткий белый воротничок, сделал одно любопытное умозаключение: священника больше напоминает Томас. Эта исключительно логичная мысль имела право на существование потому, что кот имел угольно-чёрный окрас, казавшийся ещё более тёмным благодаря выразительному мелово-белому треугольнику на груди, из углов которого тянулись две полосы, оканчивавшиеся на шее за ушами.

Томас, исполненный искреннего человеколюбия, вдруг перестал мурлыкать, потряс головой так, как словно отгонял назойливую муху, резко глянул влево, навострив уши. Интуитивно почувствовав его возбуждение, Майк воззрился в том же направлении – туда, где заканчивалась улица Тополей. Секундой позже на дороге возник золотистый Шеви[3] – показался из-за края вершины холма, срезанной бульдозерами. Он быстро преодолел расстояние, отделявшее его от скамьи, и чёрная рифлёные ворота гаража за спиной священника справа начали подниматься.

Будто капля нефти кот стёк со скамьи, просочился между столбиками ограды и помчался по двору, хлеща себя хвостом по бокам от возбуждения. Майк предположил, что кот хочет встретить хозяев прямо в гараже.

Но Томас с утробным рыком ворвался в дом через маленькую дверцу, специально для него предназначенную: видимо, он поспешил на кухню, чтобы быть накормленным сразу же, как только кто-то войдёт.

– Хай, Даг[4], – Ричард Вендиш, помахал рукой доброму соседушке, опустив стекло, а потом заинтересованно воззрился на Майка, когда автомобиль свернул на подъёздную дорожку.



Владимир Шашорин

Edited: 02.05.2017

Add to Library


Complain