Улыбнись, капитан!

Размер шрифта: - +

Улыбнись, капитан!

 

  Я бессонно ворочалась на кровати в капитанской каюте. Непокорный, выйдя из порта Асонго, держал курс на острые утесы под названием «Зубы Магран». Или правильнее сказать: неуклонно плыл прямо в чью-то хищную пасть? Место, откуда еще никто не возвращался…

  Стоило оказаться в тишине и одиночестве, как все тщательно скрываемые страхи так и норовили выползти наружу, являлись во снах вперемешку с тревожными призраками прошлого, заставляя вновь и вновь окунаться в болото давно позабытых страданий. Вдобавок ко всем нынешним бедам, тяжким якорем висевшим на моих плечах.

  Шуточки ли это Магран, раз за разом проверяющей мой дух на прочность? Старого Стоика давно не было рядом, чтобы дать очевидный ответ…

  Каэд Нуа, моего тяжко обретенного дома, тоже больше не было, как и прежней жизни. Эотас начисто снес с лица Эоры древний замок, оставив на окраине дирвудской земли рваную рану глубиной сто метров и еще большую пропасть во моей душе. Лишь по воле Бераса я вернулась с Грани. За ним оставался должок, и во имя справедливости меня спасли, хоть я и не просила. Никогда не желала покровительства для себя и тем более не хотела унижать истинную веру до уровня банального бартера. Но в итоге так и вышло.

  Стоит ли молиться о спасении в мире, где боги — всего лишь бывшие смертные?

  Риторический вопрос. Люди, искусственно подчинившие себе природные силы и возвысившиеся над остальными, не должны иметь права решать за меня.

  Просто бывшие смертные… В прошлом меня даже не удивило столь поразительное открытие, стоившее многим их веры. Может, где-то в глубине души я предчувствовала подобный исход с того самого момента, как магические ветры бивуака, сделавшие меня Хранителем, открыли мне глаза, чтобы видеть сквозь границы бытия?..

  Я встала и на ощупь отыскала в кипе тряпья в шкафу второе одеяло, и вновь легла в кровать, укрывшись с головой.

  С момента своего второго возрождения я постоянно мерзла. Духи умерших всегда витали рядом, принося с собой пронизывающий холод, но теперь Грань будто бы стала еще ближе, льдинками текла вместе с кровью по венам, заставляя меня то и дело поеживаться даже под обжигающе ярким солнцем Архипелага Мертвого Огня.

  Проклятый Римрганд просто следит за мной, как и все остальные боги, решила я. Но от осознания не становилось теплее и легче. Иногда казалось, что теперь сквозь дыру в моей душе на поверхность Эоры просачивается сама смерть, вымораживая тлеющие угольки остатков жизни.

  «Мне снился живой мертвец, идущий по пятам за светящимся человеком со свечой», — сказала однажды Зоти, поделившись собственным кошмаром. И слова жрицы лишь подтвердили горькую правду, которую я все не хотела признавать. Эотас несет с собой осколок моей души. Кто я теперь, если не живой мертвец?

  В такие секунды я почти теряла способность дышать, но никто из команды не должен был видеть проявления слабости. Не должен знать, как я до боли в костяшках сжимала руками простыни в попытке успокоиться и сделать новый вдох. Легкие просто отказывались работать при мысли о том, что мне, возможно, придется как-то остановить стометрового колосса, целиком состоящего из адры и поглотившего несчетное количество энергии душ. Непосильная задача, заведомо обреченная на провал.

  Цели Эотаса, невольно сеявшего разрушения на своем пути, по-прежнему оставались не ясны. Следовать за ним сквозь мутный туман неизвестности — пугало не меньше. Желал ли он перерождения всей Эоры? А если так, способна ли я его остановить? Та золотая нить, что связывала наши души, слишком хрупка и не позволяла понять суть его замыслов, и тем более не могла его удержать. Боги ждали, что я отыщу воскресшего Эотаса, проникну в его замысел, и по-правде совсем не оставили мне выбора.

  Смерть и служение. Или служение до самой смерти? Вот в чем загвоздка.

  Задаваясь подобными вопросами, я почти забывала о других проблемах. Просто мелочь, в сравнении: половина команды на корабле — тайные или открытые шпионы, следящие за любым моим чихом. Каждая фракция на Архипелаге старалась дотянуться до Хранителя своими щупальцами, преследуя личные корыстные цели. Казалось, никто не заслуживал полного доверия для той степени откровенности, в которой я сейчас остро нуждалась. Даже сны не могли оставаться личной тихой гаванью, когда на борту находился сайфер, умело прикидывающийся безобидным пушистым синим котенком с обаятельной улыбкой, но под шкурой которого скрывался бывалый пират, мошенник и умелый манипулятор.

  Лежа под двумя одеялами, в теплых носках, я все же не могла согреться, и даже горячий чай не убрал бы озноб, острым айсбергом разросшийся в груди. Пронизывающие вибрации колокольчика Бераса и металлический холод Римрганда. Их не выкинуть…

  Непокорный качался на сильных волнах, скрипели мачты, и море с глухим грохотом билось о деревянный борт корабля, и мне вдруг почудилось, что это и не волны вовсе, а комья земли, ударяющиеся о крышку гроба.

  Я резко вскочила, начав судорожно глотать ртом воздух. Но душная каюта пахла гнилой мертвецкой плотью, словно подземный склеп. В глазах начало темнеть... Я с грохотом распахнула дверь, больно ударившись плечом о дверной косяк, и почти потеряла сознание после того, как взбежала по лестнице на палубу.

  Кружилась голова. С трудом передвигая руки и ноги, я доползла до фальшборта и прислонилась к холодным доскам спиной, взглянув на высокое звездное небо, местами затянутое черными тучами. Обе луны покачивались из стороны в сторону, словно гигантские фонари в руках Богов.

  Когда я умру, меня просто засосет внутрь одной из них, как в фонарь Зоти.

  Бредовая мысль вдруг почему-то успокоила. Сердце перестало колотиться в груди, и я смогла подняться на ноги. Оглянувшись на шканцы, я увидела, как по лестнице поднимается Эдер.



Лита Лавдэй

Отредактировано: 18.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться