Уроборос

Размер шрифта: - +

Глава 5. Нагеройствовалась

По мере приближения удалось более точно оценить масштаб катастрофы: черный шевроле врезался в маршрутку, в салоне которой находилось 19 человек вместе с водителем. Первый к кому я подошла, был уцелевший пассажир, мужчина стоял и несколько отрешенно смотрел на происходящее. Кроме ушибов и гематом у него не было никаких повреждений.

– Скорую вызывайте, живо, – приказала ему я.

Он тут же потянулся за мобильником.

Дальше я побежала к самым ярко светящимся потерпевшим. Их было трое, их вытащили из покорёженной маршрутки на асфальт. Молодцы, не бросили умирать между сидений.

– Всем отойти! Я врач, прошу не мешать! – мой голос действовал гипнотически, окружающие, будто по команде, кто мог, отошел на несколько шагов назад.

Присев на корточки, я расставила руки в обе стороны, словно хотела обнять лежащих без сознания людей. Странное состояние или ощущение – я текла, выливалась в пространство. Мысли в голове витали обрывками: шок, внутреннее кровотечение, разрыв печеночной вены, микроинсульт – закупорить тромбом место повреждения, усилить гомеостаз, стабилизировать клеточные мембраны, уменьшить отек, усилить перфузию к органам… Остальное не помню, все смешалось, мысли формировались так быстро, что не успевали цепляться в голове.

Были потерпевшие с переломами, прежде всего, взялась за тех, у кого самые сложные – открытые. Остановить кровь, зафиксировать, обеззаразить по максимуму. Ребенок внезапно перестал дышать, сильный бронхоспазм, не было времени разбираться почему, дала команду организму выбросить медиаторы на рецепторы, отвечающие за сокращение мышечных клеток. Гипертонический криз у мужчины, предынфарктное состояние, он стал следующим, с ним повозилась тоже основательно. И все это с полузакрытыми глазами, переходя от одного потерпевшего к другому.

Руки жгло невыносимо, воздух казался вязким, будто туман становился гуще. Я совершенно потеряла ощущение реальности, мне казалось, что все длилось целую вечность. Краем глаза улавливала Алю, которая прибежала на подмогу, Женю, ловившего бригады скорых, подходили и случайные прохожие. Мелькнул среди них знакомый силуэт, тот самый человек, который привиделся мне в подворотне, где я Алю нашла. Теперь он стоял ближе, судя по широким плечам – мужчина, лицо, как и тогда, было скрыто под тенью капюшона.

Когда я поняла, что больше ничего сделать не могу, то плавно опустилась на тротуар. Меня о чем-то спрашивали, тормошили за плечо, а я улыбалась и молчала, говорить не было сил, хотелось пить и спать.

И я уснула. Поняла это, когда снова очутилась в Валиной квартире, но на этот раз в кресле у балкона. Соседка суетилась на кухне, напевая песню на незнакомом языке, оттуда также доносился запах ее любимого травяного чая с липой. Хотела позвать ее – не получилось, слабость сковывала движения, даже дышать удавалось с трудом. Не став напрягаться, я замерла в кресле, слушая Валин голос. К моей ноге прикоснулось нечто мягкое, и тут же на колени запрыгнула Муха, начав так и эдак моститься на моих обездвиженных ногах. Кошка села прямо, внимательно глядя мне за спину, и я заметила, что камень-подвеска на ее ошейнике треснул в нескольких местах, покрылся темными пятнами и значительно потускнел.

Пока я строила догадки о возможных причинах порчи минерала, соседка присела рядом со мной на стуле, помешивая в чашке чай маленькой серебряной ложкой.

– Что, дуреха, нагеройствовалась? Грудью на амбразуру прямо, ей Богу, – причитая, она поила меня все с той же ложки.

Странный вкус был у отвара, терпкий, пряный от специй, а послевкусие сладкое, цветочное – там мед, наверное.

– Ты у себя одна, беречься надо. Посмотри на меня, – Валя провела рукой по своим волосам, – цвет уже не восстановишь. А сколько раз я как ты, ай… – она махнула рукой. – Дина предупреждала меня, что хлопотная ты мадам, я и не думала, что настолько, – продолжала Валентина, не объясняя ничего.

Мои вопросительные взгляды, она игнорировала.

– Идем, Муха, амулет сменим, – позвала она кошку, когда чашка опустела. – А ты отдыхай, и что бы больше так халатно к себе не относилась, – это было сказано мне.

– Я уговорю его, никуда он не денется, нельзя тебе одной, нельзя-я. Де-ел наворо-о-отишь…

Перестав вникать в ее речь, я послушно прикрыла веки и погрузилась в состояние полудремы, спокойно и безмятежно, будто не было ни эмоциональной встряски, ни череды потрясающих событий – ничего, только уютная темнота и тишина. Лишь иногда я ощущала легкие, похожие на мазки кистью, прикосновения к лицу и волосам.

Сознание постепенно возвращалось со звуками: кто-то ходил рядом, шептал или разговаривал, монотонно пищали приборы, шуршала одежда, скрипела форточка. Грань между сном и явью пропала внезапно. Щелкнул включатель, и я приоткрыла глаза. Когда светлые и темные пятна обрели очертания предметов, я рассмотрела копошащуюся у моей койки медсестру. Она, не заметив моего пробуждения, сосредоточено ставила капельницу. Оторвав от неба шершавый язык, я попросила:

- Можно водички?

Медсестра дернулась от неожиданности и, ничего не сказав, быстро вышла из палаты. За врачом, наверное. Мои догадки оказались верны, через пару минут она вернулась в сопровождении дежурного доктора. Увидев своего коллегу, я облегченно выдохнула.



Анна Стадник

Отредактировано: 22.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться