Урод

Размер шрифта: - +

Урод

Серые тучи медленно волоклись по небу, обильно поливая потемневшую мокрую землю. В скопившихся кое-где лужах виднелась только муть. Дороги давно не обновляли, из-за чего изредка можно было заметить проступающие куски серого асфальта. Да и те утопали в грязи всё глубже. Никого это уже не интересовало. В небольшом поселении довольствовались малым, как и в многих по-соседству.
Темное небо создавало впечатление, что сейчас уже вечер, хотя было только раннее утро. Тяжёлые капли барабанили по крышам домов, падали на стекла окон и оставляли после себя водяные дорожки, чем-то напоминающие слезы мальчика, которые медленно стекали у него по щеке.
— Ну парень... крепись... ты же уже взрослый, — проговорил стоящий рядом мужчина.
Мужчина сам был в ужасном состоянии, казалось он держался из последних сил. За час до этого он опрокинул стопку водки, чтобы хоть как-то себя успокоить.
В метре от них зияла яма. Туда в скором времени поместят тело их жены и матери. Людей на проводах в последний путь собралось немного. Родственники не смогли приехать, видимо предвидя будущие хлопоты. В основном были соседи, знакомые и коллеги по работе.
— Она была хорошим человеком, — сказала женщина рядом.
— Да-а… такая молодая, — пустив слезу, промямлила бабка.
Мальчик неотрывно глядел в пустоту могилы. Её чернота пугала, воображение рисовало картину, что вот-вот из нутра ямы вылезет огромный червь. Но мальчик Степа продолжал молча смотреть туда, не проронив ни слова. Его итак не хотели брать на похороны. Теперь он понимал почему.
" — Я хочу увидеть маму в последний раз, прежде чем её не съедят черви, — говорил он отцу в то утро.
— Что за гадости ты говоришь?
— Мне это Митя сказал. Сказал, что там живут черви, и они съедают тех кто туда попадает.
— Ладно, — вздохнул Алексей, он слишком устал чтобы спорить. — Одевайся. Только пообещай, что больше не станешь слушать этого соседского паршивца".

Через сорок дней, по традиции, накрывают стол в память умершего, тем самым окончательно простившись с ним. В этот раз гости сильно выпили. От алкоголя, который не заканчивался, хмурое лицо Алексея постепенно расслаблялось. Боль стала отступать, но возникла какая-то необоснованная агрессия.
— Она просто сдалась и перестала бороться, — вдруг сказал Алексей.
— Нельзя ругать умерших, — отчитала его всё та же бабка.
Алексей рассеянно взглянул на бабку, давая понять, чтобы та не лезла. С той минуты настроение у собравшихся переменилось. Разговоров поубавилось, как и вопросов. Вскоре все разошлись.
С того дня Алексей решил, что злость ему приятней, чем скорбь, а если поддать ещё, то можно даже забыться. Отложить проблемы на утро и справляться с головной болью. Он пил сразу после работы, постепенно повышая градус, затем выходные в придачу.
"Никому мы не нужны, сын", — любил повторять Алексей Степе.
Мальчик лишь угрюмо мотал головой, с каждым днём становясь более замкнутым, тихим.
Единственной отдушиной Степы стали его друзья, поэтому он часто оставался у них, чтобы не мешать отцу.
Даже взгляд с упреком уже не останавливал Алексея. Пусть тот и находил отговорки, чтобы выпить. Нечто вроде: "чтобы согреться", "болит голова", "сегодня праздник", "сегодня плохой день", "мне надо заснуть". Список можно продолжать до бесконечности.

 

***
— Степа, это правда? — участливо спрашивала тетя Марина, мама его друга Гриши.
— Да, — печально ответил Степа.
— Ну надеюсь, там будет хорошо, — пыталась подбодрить его женщина.
— Ты же будешь приезжать к нам в гости? — спросил сам Гриша.
— Может буду.
Мальчик, едва оправившийся от потери матери, не хотел больше перемен, но кто прислушается к мнению ребенка? Степа втайне все же надеялся, что тетя Марина окажется права...
Переезд, как говорил отец, был вынужденной мерой, а дом, который у них будет после продажи, пусть и меньше, зато за ним легче ухаживать. Только кто вернет мальчику друзей?

 

 

Уже ноябрь. Земля уступала перед натиском наступающей зимы. Грязь на размытых дорогах покрылась тонкой коркой льда. Холода всегда добираются до деревень и поселков быстрее, чем до городов.

Поселение не отличалось красотой. Большая часть домов пустовала. Их разбитые окна напоминали мальчику пустые глазницы мертвеца. Новое жилье располагалось на самой окраине. И оно никогда не сравнится с тем ухоженным домиком, в котором они жили раньше. Краска облупилась, доски где-то прогнили, между окон застряла паутина, сад за домом порос бурьяном. Посередине всеобщей картины росла старая береза. Когда-то славяне считали это дерево приносящим удачу.
Алексей приобнял сына и ободряюще заявил:
— Ну-у, немного краски и будет не хуже чем в нашем доме.
— Не будет, — ответил мальчик.
Состояние Степы снова стало подавленным. Несмотря на первоначальный настрой отца, дом не сильно изменился. Поначалу он честно пытался покрасить дом, но надолго его не хватило. Степа же не хотел в этом участвовать. Ему было всё равно.

 

Прошло полгода.
— Где ты, сопляк?! — надрывался Алексей.
За последние несколько месяцев он совсем запустил себя: щетина недельной давности, мешки под глазами, замызганная одежда, всклокоченный вид. Его выгнали с работы, но пить он от этого меньше не стал. Чем больше он пил, тем больше терял рассудок. Иногда Степа даже прятался от отца в соседнем заброшенном доме. Он перестал ходить в школу, потому что там над ним потешались, из-за его бедности и странности. Ребенок совсем замкнулся в себе, не пуская никого в свою несчастную душу. Друзей он больше не завел, так как избегал общения. Школьная программа в голове не держалась. Степа думал только о том, как он вернется домой к вечно пьяному отцу. Ему было страшно. Иногда сердобольная соседская старушка подкармливала его. Только этого было недостаточно. Он слишком долго оставался наедине со своими печальными мыслями.
— Верни то, что ты взял паршивец!
Степа выкрал у отца найденную бутылку, в надежде, что лишившись алкоголя - тот успокоится. Только всё напрасно. Алексей поймал мальчика и избил.



Катрин А.

Отредактировано: 13.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться