Уроки правильной ориентации

Коварные латиноамериканские заговорщицы

— Да, — не раздумывая, отзывается Тёма и начинает ржать. Не надо мной и не над вопросом, а по какой-то своей непонятной мне причине. Не успеваю уточнить мелочь, крутящуюся на языке, в трубке раздаются звуки борьбы и связь отключается.

— Гей, — с упавшим сердцем потерянно вторю для ушей подруг я. Хрупкая надежда, которую в себе робко удерживала всё это время, разбивается на кусочки о реалии жизни. — Что ж… — убираю мобильный, чтобы не жёг больше руку, и признаю отвратительно обидную правду. — Ника оказалась права. Это был ужасный прикол.

— У-у-ух, как же он, падла, хоро-о-ош, — вздыхает Роня, облизываясь на новенького. 

— Пушка… — нехотя признаётся Ника.

А я молча стараюсь убедить себя, что мол: “Да он же ге-ей, дуры!”

 

***

 

Вчерашний танцор, а ныне наш одногруппник, оказывается никаким не новеньким, а очень даже стареньким. 

И как я раньше его не замечала? 

Александр, его величество, А-по-ло-нов, учился некогда на год старше. И я, каюсь, пропустила. 

Потом умчал в какую-то танцевальную школу за бугром, взял академ и вот, явился. Да не куда-то, а в нашу группу. 

Интерес девочек тут же был погашен Никой, разобиженная моя цаца, ещё до начала первой пары сообщила всем и каждому про ужасный и: “Крайне не-то-ле-ран-т-н-ы-й!!!” — поступок своего парня. 

Н-да, не сносить Тёмычу головы. Как пить дать завтра придёт или с букетом или с “нахером” для нашей красотки. 

В общем, к тому моменту, как мы уселись за самую дальнюю парту, появление Александра уже ждали в нетерпении и… разочарованно притихли, когда он явился. 

Красавец-гей, это как “висит груша — нельзя скушать”. 
Как... платье, которое с медовой улыбкой покупает твоя стерва-подружка. 
Как последняя помада — и та тестер на витрине. 
Как автобус, что ушёл, пока ты бежала, ломая каблуки. 
Как трусы и лифчик из разных комплектов, на свидании, которое идёт к тому самому...

В общем все разочарованно вздохнули и... начали жить дальше. 

А Александр и правда вог-Бог. 

Щетинка, брови тёмные, реснички и без накладных — прелесть. Если он и правда гей — он достоин Криштиану Роналду, не меньше. 

— Интересно, таких парней реально излечить? — вздыхает Роня, жадно глядя на сокурсника и капая слюнями на парту.

— Гомосексуализм не болезнь! — шипение Ники почти достигает ушей… преподавателя, потому что все парты до самой первой в зоне досягаемости для такого громкого заявления. 

И по всем канонам палевной ситуации, должен был найтись хоть кто-то… кто заржёт, но в аудитории даже смешка не раздаётся. Все напряжённо затаиваются, видимо, как и мы раздумывая, можно ли вернуть Александра из стана врага… 

Мы тоже молчим. Ждём нагоняя от лектора.

Только препод как ни в чём не бывало, продолжает монотонно бубнить новую тему, сидящая за соседней партой Иванова Соня, а по совместительству главная заноза в *опе нашей Агилеры, ехидно выпаливает:

— Если кто и может, то точно не ты!.. 

О-о-о, а вот это было зря…

Когда Ника и Иванова начинают спарринг, я себе всегда представляю не их, а двух горяченьких латиноамериканочек, которые выставив вперёд гибкие пальчики и отклянчив крепкие, как орешки попки, на “высоком и быстром английском” орут, как сам боженька велел. 

А если учесть, что их “любовь” длится вот уже третий курс, можно честно признать, Иванова вместе со своей закадычной подругой Альбиной Валиковой несколько раз успели подгадить звездную карьеру нашей подруги, потому что, как и она, тоже весьма успешно занимались вокалом, и наравне с Никой участвовали в разных конкурсах. Не всегда наша Ника оказывалась первее, и от этого её чувства к блондинкам-подругам крепли и смердили всё сильней.

На этот раз ссоры не случается, но назначена стрелка в столовке и спустя полтора часа, мы с Роней колупаем ногтями стену, ожидая, когда Ника наспорится вдоволь со своей врагиней, дыша запахами “завтрака студента”.

Сочная сосиска в пышной, сладковатой картошечке в окружении бесподобно тонкого теста… это малый “Завтрак студента”. И столь же сочные, но уже полторы сосисочки и чу-уть больше картошечки и всё это в и-де-альном тесте чу-уть покрупнее… большой завтрак студента. Девятнадцать рублей маленький. Тридцать большой. Завёрнутый в салфеточку, которая сразу же промокнет от жира.

 — Я сейчас умру, — шепчет Роня, глядя как с подноса в кафетерии исчезают “Завтраки”. Она вечно голодная и вечно на диете. — Если она не поторопится, грохну обеих… — зло цедит она, что невероятно странно слышать от этой милахи. А наши латиноамериканочки как раз переходят к визгливому: “А-а?”, — это стадия финальная. Так что, упустив диалог, сразу представляю классическое:



Ксюша Левина, Александра Ермакова

Отредактировано: 26.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться