Уроки правильной ориентации

Тили тили тесто

По улице моей который год
звучат шаги — мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.

Я откашливаюсь и смотрю на Сергея Анатольевича. Наш препод по художественному слову. Он откидывается на спинку стула, складывает на груди руки. 

 —  Продолжай,  — вздыхает, закрыв глаза на заминку. 

Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.

Ловлю взгляд Рони, которая разминается у станка в углу комнаты. Она корчит рожицу, отвечаю дурачеством — быстро язык показываю и улыбаюсь ей, теряя целое четверостишие. 

Стихотворение так душевно и красиво, а меня сбивает песня на него, она льётся в голове голосом Варвары Визбор и путает мысли.

О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.

Сергей Анатольевич кривится, но кивает. Он любит моё исполнение, но придирается много и часто, требуя лучших результатов. 

Я закрываю глаза, чтобы расслабиться и даже улыбаюсь. Представляю, что эти строчки не Белла Ахмадулина писала, а я сама и одновременно накатывает тоска… ведь не напишу такого ни-ког-да!

Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и — мудрая — я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.

И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.

И вот тогда — из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.

 

—  Молодец! А теперь выучи уже текст, невежа, и начинай сначала!  — крякает Сергей Анатольевич, а потом оборачивается на Роню. —  А ты пошла в танц-класс! Нечего тут жопой крутить! А то у Нестерова уже приступ романтизма начался! — красноречиво оборачивается на Петра, веснушчатого поэта в очках, который не отрывает от Рони тоскливо влюблённого взгляда. — Нестеров! Не-е-естеров! Ну хоть подушкой прикройся! — в сердцах восклицает препод и с безнадеги качает головой: — Тащи свои стишки… Ай, не тащи, — отмахивается, опять скривившись, будто лимон проглатывает. — Вера! Принеси его стишки! — нетерпеливо машет рукой.

Мы с Роней обмениваемся тихими смешками, а когда она уходит, я несу Сергею Анатольевичу записи, мельком поглядывая на текст:

— Нам было бы проще жить, — читаю вслух, щупая текст языком и прикидывая нравится ли мне звучание. — Будь мы сделаны из металла, а сердцам лишь железа мало! Ум из стали... Вокруг броня! Но смогли бы тогда любить?

— Ох, какой пафос, — хмуро вздыхает Сергей Анатольевич, когда отдаю ему листы. Препод чешет затылок, глазами пробегаясь по строчкам: молча изучает пару секунд, задумчиво мычит, пыхтит. — Ладно, — сжаливается над Петькой, — пошли, Нестеров, в кабинет! — покидает своё место, шагая к студенту. — Будем читать и разбирать! Подушку не убирай, не хватало мне адьюльтера со студентом! — ворчит, не прекращая.

Остаюсь в студии одна. Бреду к костюмерному закутку, проговаривая про себя текст, и понимаю, что в голову он совсем не лезет. Зато лезет идиотский спор. Даже кастинг, результаты которого уже вечером  — особенно не трогает. 

  —  Бла-бла-бла… как же там?  — бормоча, лезу в телефон.  — Так призови меня и награди! Твой баловень, обласканный тобою… Ага…

И продолжаю бродить, пока не дохожу до костюмов с прошлогоднего спектакля. Едва достающее до бёдер, облизывающее фигуру, развратное свадебное платье и фата — шик! 

Лихая мысль развлечься переодеванием и сделать фотку в сторис приходит раньше, чем здравый смысл подсказывает остановиться. 

Я быстро скидываю своё платье, ботинки, вытаскиваю шпильки из пучка и остаюсь в одном белье, по ходу действа проговаривая стих.

— Чёрт! — Опять забываю строчку: —  Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх вас, беззащитных, среди этой ночи…  — блокирую телефон, проговаривая, только что прочитанное и опять разблокирую, чтобы перепроверить. 

И зависаю...

Девчонки строчат в чате “Красотки”, кидают ссылки, и пока я скролю страницы, листаю инсту, проходит вечность. А за это время напрочь забываю причину своего оголения. Хмуро соображаю, что на меня нашло, и только потом вспоминаю, что хотела примерить платье и то, после полученного сообщения от Рони: “сейчас приду”.

Когда за спиной открывается дверь, взгляд ещё прикован к телефону.



Ксюша Левина, Александра Ермакова

Отредактировано: 26.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться