Уровень

Размер шрифта: - +

Прима

  - Очнулась?

  Прима почувствовала сильный удар по голени. Не открывая глаз, успела удивиться: чем тогда сон отличается от яви? Если боль везде одинакова и нет возможности забиться в укромный уголок, то не предпочтительней ли в таком случае смерть?

  - Очнулась, вижу. Ошейник не давит?

  Девушка подтянула ноги к груди и села, привалившись спиной к стене. В странной комнате, обитой мягким материалом горела одинокая лампочка. Шнур, на котором крепился патрон, завернулся петлей.

  Яркий свет туманил зрение. Прищурившись, Прима разглядела того, кто к ней обращался.

  Бритый налысо мужчина сидел перед ней на корточках и протягивал вперед руку с длинными хищными пальцами.

   - Хорошая девочка, - сказал он тоном человека, разговаривающего с маленькой, но злобной собакой. - Ты будешь послушной?

  Прима сосредоточилась на его лице. Отметила глубокую складку, прорезавшую переносицу, почти скрытые за веками глаза, впалые щеки и красиво очерченные губы. Рассматривала дотошно, словно перед ней стояла задача описать его портрет по памяти.

  Мужчина устал от ее взгляда. Улыбка мгновенно сошла сего лица, как будто нитки, что тянули углы рта в разные стороны лопнули.

  - Зовут как?

  Прима молчала. Если бы он знал причину ее молчания, то наверняка бы удивился. Своего настоящего имени она не помнила. В голове вертелось созвучие женских имен: Ирина-Марина-Наташа. Но ни на одном из них ей не хотелось остановиться.

  - Понятно, - мужчина выстрелил в нее взглядом, пробил насквозь и застыл, высматривая что-то за ее спиной. - Сразу хочу тебе сказать, что у тебя нет выбора. Или ты будешь послушной девочкой, или будешь мертвой.

  - А говоришь, что выбора нет, - скрипнула девушка. Говорить было нестерпимо больно. Она вспомнила, что недавно ее ударили ребром ладони по горлу.

  - Ну, если тебя устраивает такой выбор, не будем терять время, - буднично сказал он. В его руку, казалось, сам собой прыгнул пистолет. Черна точка уставилась на Приму, поманила тишиной и покоем. - Считаю до трех. Раз.

  Его бритый череп в свете одинокой лампы бликовал. Отчего-то блеск, вспыхивающий в самый неожиданный момент без всякого ритма, гипнотизировал Приму. Поэтому она пропустила следующий счет.

  Палец на спусковом крючке замер и начал последнее в ее жизни движение - назад.

  - Я хочу жить, - просто сказала она.

  - Да. Разумеется. Ты хочешь жить, - он хотел улыбнуться, но у него не получилось. Пистолет исчез так же стремительно, как появился. - Если ты будешь послушной, у тебя не будет проблем.

  - Что я должна делать?

  - Разве я не сказал? Быть послушной. Это все.

  Она не стала задавать вопросов. Послушание, повиновение, смирение. Искусственно созданные условия, в которых не существовало собственного "я". Чужая воля, диктующая тебе что делать. Легко так жить, когда внутри тебя пустота. Совсем другое дело, когда несмотря на отсутствие воспоминаний, ты продолжаешь ощущать себя человеком. Значит, не в памяти тут дело. И двигаясь против течения в долгой реке, под названием Память, ты обязательно придешь к истоку. Исток этот, сам факт рождения и есть то, что делает тебя человеком, которого повиновению могут научить три вещи: любовь, уважение и страх.

  Крошечная комната, обитая мягким материалом наподобие эластичного пенопласта, подводила к мысли о том, что здесь с успехом могли содержаться буйно помешанные. Так удобно биться головой о стену, не причиняя себе вреда. Если бы не ошейник, стальным объятием сжимающий горло, Прима решила бы, что именно умалишенной ее здесь и считают.

  Яркий свет поначалу раздражал, потом стерся, уступив место темноте. Прима снова погрузилась в сумрачную атмосферу заброшенных коллекторов, туннелей, скрывающих в шахтах страшные тайны. Она снова блуждала среди гор мусора, по колено в воде, искала выход, каждый раз оказываясь в тупике. Снова тьма прижималась к ней всем телом, заскорузлыми пальцами царапала шею, льдом случайных, сорванных с потолка капель скользила за шиворот.

   Со звуком выстрела распахнулась дверь, почти не отличимая от стен. В комнату, ставшую нестерпимо тесной, вошли двое вооруженных людей. Один остановился на пороге, с трудом вписавшись в косяк. Огромный, мощный, с квадратным подбородком, воинственно выдвинутым вперед. В руках он небрежно сжимал автомат. Ствол, как бы между прочим, нацелился черным глазком девушке в грудь.

  Вторым вошел старый знакомый. По-хозяйски застыл посреди комнаты, широко расставив ноги.

  Девушка по-прежнему сидела у стены, подтянув к груди колени. Взгляд ее, задержавшись на скрученном шнуре, подвешенном к потолку, медленно падал - оттолкнувшись от бритого черепа, отражающего свет лампочки, скользнул до подошв армейских сапог.

  - Встать, - негромко приказал бритый и Прима подчинилась.

  Выполняя условия неписанного договора, она поднялась. Цепь, на которой крепился ошейник приглушенно звякнула.



Ирина Булгакова

Отредактировано: 07.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться