Уровень

Размер шрифта: - +

Ариец

   Судьба. Подарил человеку жизнь год назад, дал попользоваться и отнял. 

  Ариец аккуратно, словно боялся потревожить, перенес Дикаря на второй ярус. Мертвое тело почти ничего не весило. То ли настолько исхудал он за последние дни, то ли при первом знакомстве из-за долгого пути Арийцу показалось, что хрупкий на вид Дикарь был неимоверно тяжелым.

  Диггер положил мертвеца на бетонный пол одной из камер, вышел, плотно соединив расшатанные, выбитые из цемента, звенья прутьев. Крыс здесь нет. Прутья защитят от падальщиков, если вообще смелости у них хватит сунуться в это проклятое место.

  Постояв некоторое время у прутьев, Ариец силился сказать что-то напоследок, но настоящие слова никак не хотели находиться. "Пусть земля тебе будет пухом", "я буду помнить о тебе, друг", "прости меня" - затасканные, банальные фразы. Насквозь лживые, они заставляли морщиться от стыда. Чувство вины жгло. Сначала ныло в груди, потом сместилось куда-то в спину, иглой вошло в позвоночник и напоминало о себе при каждом движении. Ариец пытался его заглушить звуком собственных шагов, скрипом лестницы, шумом дыхания. Бесполезно. В ушах по-прежнему звучал крик Дикаря. И перед глазами, безжалостно отталкивая свет фонаря, стыла на полу лужа крови.

  Ариец был далек от мысли обвинять в чем-то мертвого диггера. Ни в чем зарекаться нельзя: неизвестно, куда бы он сам завел чужаков с выколотым глазом и сломанными пальцами.

  Дикарь не был слабаком. Ариец знал это не понаслышке. Они познакомились год назад. Тот заброс дался Арийцу нелегко. Мало того, что он ступил на неизведанную территорию, так еще и заблудился. Усталый, он дошел до развилки и рухнул на торчавшую из воды ржавую катушку. Снял рюкзак, радуясь, что хоть ненадолго избавился от тяжести.

  В тюбинге плескала в бетон мутная вода, затягивая радужными разводами дыры, оставленные сапогами. Где-то вдалеке перестукивалась капель.

  Место, куда завела диггера жажда приключений на ту точку, что теперь мирно отдыхала, впечатляло. Пятачок - всего ничего, диаметром метром пять, на который выходили жерла целых четырех тюбингов. По числу сторон света они разбегались, неся сточные воды к очистным сооружениям.

  Ариец сидел, раздумывая, куда бы ему податься, когда пятачок взорвался стуком автоматной очереди. Громкие звуки рассыпались по сторонам, лишая диггера ориентации. Он вскочил, напряженно соображая, откуда именно доносилась стрельба. Потом вдогонку полетел крик и Ариец, подхватив рюкзак, нырнул в левый тюбинг.

  Бежал, нисколько не сомневаясь в том, что поступает правильно. И мысль о том, что подобное рвение может кончиться для него плачевно, тоже не приходила ему в голову. Вот ведь парадокс: на поверхности он мог позволить себе спокойно пройти мимо страждущих. Более того, он считал себя прагматиком, способным сто раз подумать, прежде чем вляпаться в очередную авантюру. Совсем другое дело - изнанка. Когда речь шла о подземном мире, отсеченным от поверхности плоскостью асфальта, приоритеты стремительно менялись. Как будто его тело становилось фильтром, пройдя сквозь который воздух подземелья, унося все эфемерное, оставлял глубинное, настоящее. То самое, что в полной мере определяло его личность.

  Рассекая мутные волны коллектора, Ариец бежал. Он боялся не успеть: в крике, долетавшем до него, уже сквозила обреченность. "Врагу не сдается наш гордый Варяг!" - кричал невидимый кто-то. И расчетливый перестук очередей пробивал такой знакомый хриплый рык.

  Падальщики - гнусные создания, да и не было под землей иных созданий. Напоминавшие бультерьера, только в холке выше раза в два, и шире в грудной клетке, этакая сюрреалистическая копия табуретки на коротких, мощных лапах. Если добавить сюда пасть, почти рассекающую череп на две части, картина получалась полной.

  Обычно падальщики жрали, что попало, и не привередничали. Но иногда на них находило. Приятель Арийца назвал это "сезонным обострением". Вдруг звериный инстинкт отступал, освобождая место неконтролируемой агрессии. Стая могла устроить настоящую охоту на людей. Причем, не только на одиночек - где могла рассчитывать на успех. Нападение на группу вооруженных диггеров более всего напоминало запланированное самоубийство. Раненые, с размозженными пулями черепами, они рвали на части все, до чего могли дотянуться - сородичей касалось в том числе. И дохли, не получив ничего.

  Ариец появился в заброшенной штольне, куда его вывел тюбинг, в последний момент. Появись он минутой позже, все было бы кончено, и наверняка зрелище разорванного на части человека преследовало бы его по ночам.

  Щуплого, отбивающегося из последних сил диггера, тащили по дну в разные стороны огромные, намертво вцепившиеся в ноги падальщики. Парень пытался вывернуться, приподняться, чтобы достать тварей прикладом. У падальщика слева был пробит череп и вторая, более крупная особь, вцепившись в убитого собрата, тянула и тянула его на себя, невзирая на кровь, хлещущую из распоротого бока. На твари справа тоже не осталось живого места - изъеденная язвами шкура, сплошное месиво из мяса и кусков торчащих наружу костей. И все равно - падальщики продолжали тащить захваченную добычу, каждый в свою сторону.

  Предупрежденная острым слухом о появлении человека, наперерез Арийцу бросилась матерая тварь. Прыгучестью падальщики не отличались. Ариец без труда срезал черного, в рыжих подпалинах самца и отскочил в сторону - такая махина запросто могла сбить с ног. Следующие выстрелы поразили падальщика, который, пользуясь беспомощностью парня, лежащего на земле, нацелился ему в горло.



Ирина Булгакова

Отредактировано: 07.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться