Усадьба Розель

Глава XXIII

– Не верится, что завтра домой.

Говоря это, Мила крепче прижалась к Олегу и уткнулась подбородком ему в то место, где шея переходит в плечо. Стояла, касаясь лицом его виска и щеки. Благо, высокие каблуки это позволяли. Так было удобнее наслаждаться его теплом, вдыхать его такой родной запах и... наблюдать за тем, что делается в гостиной. На улице уже достаточно стемнело для того, чтобы прекрасно видеть все, что происходит за незашторенными окнами дома. А там творилось нечто интересное. Виктор стоял, скрестив на груди руки и вальяжно подперев плечом стену. Элина сидела в кресле лицом к нему и что-то говорила. Юрьянс-младший безмолвно внимал. Наконец и он заговорил. При этом мужчина принялся расхаживать по комнате, и руки его по-прежнему оставались перекрещенными на груди. Судя по выражению лица, он был спокоен и бесстрастен. Лица Элины, расположившейся спиной к окну, Мила видеть не имела возможности. Судя по всему, разговор супругов продолжался уже достаточно долго. Гулявшие по округе Мила и Олег оказались в зрительном зале в самый разгар представления.

– Как думаешь, они останутся вместе или разойдутся? – вдруг спросила девушка.

Олег проследил за взглядом Милы, и ответил, но, похоже, мысли его витали несколько в ином направлении.

– Да я как-то вообще об этом не думаю.

Он с недоумением поглядел, как журналистка неотрывно следит за действиями персонажей за стеклом. Девушка так бесцеремонно таращилась в окно, что Олег ее одернул. Хоть и трудно рассмотреть что-то, кроме своего собственного отражения, в темном окне, находясь в ярко освещенной комнате, но их все же могли заметить.

– Может, пойдем уже внутрь?

– Подожди!

Мила с досадой фыркнула, потому что пропустила момент, когда Элина заплакала, а Виктор подал ей воды. Мужчина присел на подлокотник кресла и чуть склонился к жене так, что головы супругов почти соприкасались. Теперь их разговор гораздо больше походил на интимную беседу двух очень близких людей.

– Ладно, пойдем, – нехотя согласилась девушка.

И все же она не удержалась – снова оглянулась и поглядела. Очень быстро, мельком. Ее переполняло неконтролируемое желание посмотреть еще раз. Но взгляд Олега сделался каким-то жестким. Вот такого Лалина она побаивалась, и перечить ему не решалась.

Видимо, узнать какие-либо подробности из разговора супругов Миле было не суждено. Рано утром все, кроме Элины, поехали навестить после операции сестру Виктора Машу. Ей нельзя было вставать с постели, тем более что к ее телу были прикреплены датчики кардиомонитора, а в вену введена трубка от капельницы. Поэтому, облачившись в белые халаты, бахилы, шапочки и маски, посетители проследовали в палату девушки.

Лицо Маши было удивительно красивым в этот момент, спокойным и одухотворенным. Она казалась существом не от мира сего. Когда открыла глаза и увидела собравшуюся у ее постели компанию, то улыбнулась кротко и радостно.

– Ну, привет, тетя Маша, – первым заговорил Олег.

– Почему тетя? – ее аккуратные темные бровки сошлись на переносице.

– Отец тебе потом объяснит, – подмигнул Лалин.

– А где он?

– Приболел, – после некоторой заминки ответил Виктор, стоявший у постели сестры с букетом цветов в руках.

Надо отдать ему должное, после всего случившегося он оставался до крайности беспристрастным. Правда, исчезли его насмешливые ухмылочки и показное безразличие. После того, как узнал об измене жены, он сам словно почувствовал невольное облегчение. Юрьянс-младший сейчас выглядел настолько безукоризненно, что когда шли по коридору к палате, на него заглядывались все встречные представительницы прекрасного пола. Белый лонгслив, бежевые брюки и спортивные светлые туфли великолепно подчеркивали его смуглую кожу и смолянистые волосы. Хотя Лалин в джинсах и светлой рубашке ему ничуть не уступал – решила Мила. Ее мужчина был очень недурен собой – этого у Олега не отнять. Девушка ощутила легкую дрожь удовольствия, пробежавшую колкими иголочками тока по позвоночнику, от осознания того, как мягко и в то же время собственнически он держал ее за руку.

Когда Маша спросила об отце, Мила невольно закусила губу и сильнее сжала руку Олега, вспомнив, как гулко стукнулась голова профессора об пол при падении. Надо же было такую аферу придумать! Что, если Айварс на самом деле двинулся рассудком?

Слава богу, развивать тему резкого недомогания Юрьянса-старшего не стали.

– Как ты себя чувствуешь? – задал дежурный в таких случаях вопрос Виктор.

– Не знаю. Никак. Я думала, вы уже уехали, – Маша вопросительно посмотрела на Олега и Милу.

Девушка говорила тихим шелестящим голосом. Очевидно, действие лекарств еще не полностью сошло на нет, да и перенести довольно сложную многочасовую операцию было нелегким моральным и физическим испытанием для любого человека.

– Пришлось немного задержаться. Но сегодня уезжаем. Это уже точно, – ответил Лалин.

– Вот прямо сейчас и поедем, – добавила Мила.

Утомлять пациентку долгими разговорами было запрещено, за чем зорко следила угрожающих объемов медсестра, уже пару раз заглянувшая в палату и окинувшая всех безмолвным гневным взором. Поэтому поболтав с девушкой еще около десяти минут, посетители попрощались.