Утро нового века.

Часть первая. Грех во спасение. Глава 8

Ксения подняла голову от подушки. В келье возле её кровати сидела сестра Дарья.

– Хорошо, что ты проснулась. Отчего такая бледная? Опять не здорова?

Тон, каким произносила слова Дарья, не внушил Ксении спокойствия.

– Со мной всё в порядке, – с тревогой пролепетала она.

– Вот и хорошо. Ступай за мной. У меня к тебе есть вопрос.

Они прошли в церковь, и, резко обернувшись к девушке, Дарья напрямик спросила:

– Что это за тайные встречи?

Губы Ксении задрожали, а лицо побледнело. Она подавленно молчала несколько мгновений, понимая, что отпираться бесполезно и сестре Дарье известно всё. Наконец, произнесла:

– Не подумайте обо мне ничего дурного, сестра.

– Я и не думаю. Просто спрашиваю, кто он и что ищет возле тебя?

– Его имя…

– Мне известно его имя, – перебила Дарья. – А вот откуда ты его знаешь?

Волнуясь, сбивчиво Ксения начала рассказ:

– Нас познакомили четыре года назад, когда он уезжал на учёбу. Недавно мы встретились вновь. Помните, мама забирала меня из монастыря в мой день рождения? Он живёт с отцом и, так же нелюбим им, как и я, своими родителями. Наши судьбы очень схожи. Сестра Дарья, вам известно, что я пыталась укрыться от мира в монастыре, но я ошиблась. Мне здесь невыносимо! А он хочет помочь мне. Он мой друг.

Выслушав её, Даша нахмурилась.

– Вот что, Ксения, – не терпящим возражения тоном начала она. – Я видела его и разговаривала с ним. Верно, он внушает доверие. Это человек светский, образованный, не лишённый доли искренности. Но я также опасаюсь, что он может оказаться искушённым обольстителем. Такая невинная и чистая душа, как твоя, может стать его лёгкой добычей. Послушай моего совета. Оставь его.

– Оставить?

– Лучше расстанься с ним сейчас. По поводу твоего дальнейшего пребывания в монастыре я поговорю с матушкой-игуменьей. Если ты не хочешь быть среди нас, ты вольна уйти в любое время. Никто силой тебя не пострижёт. Ты веришь мне?

Ксения кивнула и вдруг заплакала.

– Не плачь, девочка, – монахиня обняла её за плечи. – Нужно было сразу всё рассказать мне, а не искать помощи у сомнительных молодых людей. – Она погладила послушницу по щеке. – Я буду с тобой рядом и помогу тебе.

В двери просунулась голова сестры Ольги. Её глаза ехидно блеснули, а узкий рот растянулся в хищной усмешке.

– Сестра Дарья, матушка-игуменья хочет видеть тебя.

Дарья перекрестила свою наперсницу и поспешила за Ольгой.

******

Арсений Рунич неторопливо шёл по направлению к дому.

Всё более и более сгущались сумерки. На фоне тонкой полосы лимонной зари листва и ветви деревьев выделялись кружевным силуэтом.

Это была пора, когда Арсений особенно любил Петербург. Именно эти мягкие июньские вечера, которые сейчас совпадали с его личными переживаниями и тревогой за судьбу Ксении.

Решение нужно было принимать немедленно, а тут эта неприятная особа, сестра Дарья, со своими нравоучениями.

Он подумал об отце. Быть может, стоит попросить его помощи?

Когда изредка он вызывал в себе детские воспоминания о своем отце, то видел очень близкого, но всё же отдельно стоящее от себя «божество».

Арсений помнил, как отец приходил в детскую и, стараясь успокоить, брал его, плачущего от напугавшего ночного кошмара, на руки. Всхлипывая, он утыкался головой в халат отца и ощущал запах его папирос и силу крепких рук. Отец прижимал его к груди и, что-то шепча, целовал заплаканное лицо.

По мере того, как из младенца Арсений вырос в мальчика с независимым характером, связь его с отцом стала постепенно ослабевать. А когда из мальчика он превратился в юношу, то эта хрупкая связь и вовсе нарушалась.

До настоящего разрыва не дошло, но он и отец вовсе перестали понимать друг друга.

За очень короткое время, попав под влияние Адель, поступив в Сорбонну и начитавшись книг людей передовых взглядов, Арсений и вовсе простился с предрассудками.

К шестнадцати годам он приобрёл некоторые замашки циника. Этот короткий момент быстрого взросления оказал разлагающее действие на его отношения с отцом.

Поглощённому своей личной жизнью и управлением «Дюссо» Руничу не хватило времени и внимания, чтобы разобраться в том, что происходит и насколько мальчишеское вольнодумство сына глубоко и серьёзно.

Однако вскоре эти изменения, стали слишком раздражать и возмущать Рунича.

Арсений же в силу нелепости, присущей юному возрасту, начал презирать отца за его непонимание и отсталость от жизни. Между ними начались довольно резкие стычки.

Ссоры ещё больше обострили эти недоразумения, и в душе юноши укоренилось убеждение, что отец и он, совершенно чуждые друг другу натуры, не способны к взаимопониманию.

Только помощник отца, Алексей, который всегда был своим человеком и сколько Арсений помнил, жил в их доме, был ласков и приветлив с ним.

Невысокий, средних лет, довольно красивый с модными усами, улыбчивый мужчина становился серьёзным и хмурился, услышав их перепалки.

Звонкий голос вывел его из задумчивости:

– Барин!

Арсений, почувствовав, как кто-то схватил его за руку, оглянулся.

Рядом стояла молодая цыганка и просительно смотрела на него.

На улицах столицы, помимо нищих, прохожих одолевали цыганки.

Пёстро одетые, в ярких свободных платьях или в таких же разноцветных кофтах и широких юбках, они бродили по городу табунами, с грудными детьми на руках или с малолетними в рваной одежде, неумытыми грязными цыганятами.

На плечах каждой из цыганок накинута большая шаль. В ушах крупные серьги, на шее – разноцветные бусы и прочие цыганские украшения.