Утро нового века.

Часть третья. Грёзы. Глава 4

С наступившими холодными хмурыми днями об руку шли приятные дни. Суровость петербургской зимы смягчило великолепие Рождества и приближение Нового Года.

Снег, заваливший город в последние декабрьские дни, не казался надоедливым, портящим настроение. Наоборот! Даже вечно недовольные дворники, разгребающие снег лопатами, с улыбкой наблюдали, как детвора лепит снеговиков. В спины прохожих то и дело попадали посланные чьей-то озорной рукой снежки.

Зима не казалась такой ужасной и грозной, так как была особенной.

Именно в этот год наступал новый двадцатый век.

Верилось, что все неприятности останутся там, в прошлом веке, и жизнь будет только радовать и веселить, как сейчас веселил праздничный, яркий и блестящий от разноцветных огней витрин Петербург.

******

Накануне нового века юная дочь Маргариты Львовны буквально расцвела.

Мать заказала для неё великолепное расшитое жемчугом и украшенное тонкими кружевами голубого цвета бальное платье. Парикмахер причесал волосы девушки, уложив их в модную причёску. Матовая белизна кожи и лёгкий румянец, алые губы и синие глаза из-под пушистых ресниц, дуги чёрных бровей и изящная тонкая шея.

Мадемуазель Карницкая была несказанно хороша.

Ожидая её в гостиной, Измайлов едва не задохнулся от восторга, увидев вышедшую к нему девушку. Глаза его загорелись от гордости, что именно он будет сопровождать её на бал.

– Вы восхитительны, Ксения Сергеевна! – воскликнул он, предлагая ей руку.

Грациозность и изящество во всём: в движении, в словах, в повороте головы. Скромность и мягкость Ксении Сергеевны нравились Глебу больше, чем жеманство и наивная простота знакомых барышень.

– Едемте на бал, Глеб Александрович, – робко и неуверенно улыбнулась она, беря его под руку.

Маргарита украдкой перекрестила дочь.

******

Тридцать первое декабря тысяча восемьсот девяносто девятого года приблизило новый век.

Андрей Михайлович, Даша и Елена спустились по лестнице и вышли в прихожую.

Среди прислуги послышался шёпот восхищения. От сестёр невозможно было оторвать глаз.

– Вы прекрасны! – вырвалось у Полины. Щебеча комплименты, она бросилась поправлять причёску Дарьи.

– Полина, – Рунич отстранил девушку в сторону. – Разреши, я сам приколю цветы.

Выполняя должность прислуги, он произнёс:

– Сегодня вы будете королевами бала.

– Почему ты думаешь, что мы будем лучше всех? – удивилась Даша. – На балу будет столько красивых женщин! Нас никто даже не заметит.

– Думаешь?

Андрей подвёл сестёр к зеркалу.

– Смотрите. Кто ещё может сравниться с вами? Грация, обаяние! Этого не скроешь даже под масками.

– Ну, хорошо, – снисходительно рассмеялась Елена. – Пусть мы будем королевами бала. – Она посмотрела по сторонам. – А где Арсений? Неужели на бал он собирается дольше, чем мы с сестрой?

– Он с нами не поедет, – спокойно ответил Рунич.

– Почему? – встрепенулась девушка.

– Сегодня вашим ангелом-хранителем буду только я. – Андрей взял сестер под локти. – Так будет спокойней, дорогая. Прошу, не спорь.

– Пусть будет по-твоему, – пытаясь казаться равнодушной, пожала плечами Елена. – Ты здесь хозяин и твоё желание – закон.

– Вот именно.

Стоя за колонной, Арсений от негодования прикусил губы до крови.

– Экипаж готов. Пойдёмте, милые дамы.

Рунич взял девушек под локти и направился к выходу.

******

Одеваясь перед зеркалом, Анна думала о своих сёстрах, о муже и радовалась предстоящей встрече на маскараде.

Стройная и нежная, в нарядном бальном платье, она выглядела великолепно.

– Не могу перестать восхищаться тобой. – Василий Антонович поцеловал руку жены. – Признаюсь, я хотел бы уединиться с тобой, а не ехать на этот маскарад, но ради Нового века так и быть, – притворно вздохнул он. – Придётся соблюдать внешние приличия.

– В таком случае пора на бал!

Шурша шёлком платья, Анна величественно направилась к выходу из дома.

******

Маргарита Львовна, любезно улыбаясь, глядела на своего нежданного гостя.

Уже час, как Арсений Рунич развлекал её, говоря о пустяках.

В чёрном фраке из тонкой материи, в таком же жилете и галстуке, в белоснежной рубашке, сшитой по последней моде. Аккуратно причёсанные на лбу и висках светлые вьющиеся волосы красиво обрамляли его лицо с тонкими аристократическими чертами. Только в голубых глазах юного сына Андрея затаилась печаль.

Отпив шампанское, Арсений посмотрел на свет через бокал и, рассмеявшись, заметил:

– Шампанское – волшебный яд!

– Андрей говорил, ты любишь только хорошие напитки, – подключившись к беседе, подала голос Маргарита Львовна.

– Раньше я выбирал. Теперь предпочитаю пить всё, что доставляет наслаждение или развевает тоску.

– Ты пьёшь для того, чтобы забыться?

– Нет. Ради удовольствия. Помимо удовольствия, вино вызывает во мне то исступлённое состояние, которое придаёт мне силы и заменяет подчас веселье. Когда я выпью, всё так упрощается. Становится легче на душе.

– Вот ты и сознался! – смеясь, воскликнула женщина. – И всё-таки ты пьёшь для того, чтобы забыться.

– От вас невозможно ничего скрыть, Маргарита Львовна.

– Давно ты понял прелесть «волшебного яда»?

– Ещё в Европе. На наших литературных диспутах в кабачке «Элизе-Монмартр».