Утро нового века.

Часть седьмая. Потерянное счастье. Глава 1

Арсений открыл глаза и вздрогнул.

С момента, как он очнулся от беспамятства, прошло белее трёх суток.

День и ночь, после ранения, в которые Арсений пробыл в бреду, Ксения, с отчаяньем вглядываясь в его исхудавшее землисто-бледное лицо, меняла на горячем лбу, смоченные в холодной воде с уксусом, куски ткани. Сдерживала готовые политься слёзы, слыша, как Арсений, неразборчиво  бормочет что-то, переходя с русского на французский язык.

На какую-то минуту он пришёл в себя и, Ксении показалось, что Арсений узнал её. Прошептав: «Это ты?» снова впал в бред.

Сегодня, осмотрев рану, доктор Краев объявил, что опасный период миновал и через несколько дней Арсений сможет вставать.

Когда за врачом закрылась дверь, Ксения, не поднимая на него глаз, молча, протянула склянку с лекарством. Опасаясь встретиться с девушкой взглядами, Арсений покорно, выпил содержимое стакана.

Прошло немного времени, и Арсений погрузился в дремоту. Сквозь сон почудилось, что хлопнула дверь.

— Ксения! — хотелось крикнуть громко, но голос дрогнул и зазвучал глухо.

— Я здесь, — раздался рядом тихий голос.

Арсений повернул голову и увидел кроткие, синие глаза, сидящей у его изголовья девушки. Она смотрела спокойно и в её взгляде сквозила доброта и нежность.

Приподняв его за плечи, дала выпить немного воды и, осторожно уложила на подушки.

Раненый был совершенно беспомощен и, Ксения, со своей заботой, оказалась отличной помощницей для сиделки-немки.

— Знаешь, — Арсений взял её ладонь и крепко сжал в своей руке. — Я твой должник, сестрёнка.

Какое-то время он смотрел куда-то вдаль, сквозь стены.

— Когда я был там…

Склонив голову к руке Ксении, опять умолк. Было видно, с каким трудом даётся ему этот разговор. Переведя дыхание и, собравшись с силами, продолжил.

— Я блуждал в потёмках и слышал разные голоса. Мне было страшно и очень… больно. Вдруг я услышал женский голос. Женщина плакала, звала меня, а я не мог вспомнить, где я слышал этот голос. И вдруг… свет. Я пошёл к нему и увидел тебя. Это ты помогла мне вернуться обратно.

Арсений не мог больше говорить и умолк. Ксения молчала, только губы её дрожали.

******

Елена проснулась в слезах, от собственного крика.

Опять этот ужасный сон! Он преследует её еженощно. Её любимый в луже крови на полу…

Села и с облегчением вздохнув, перекрестилась. Это всего лишь сон. У Арсения всё будет хорошо. Ну и что, что не с ней. Главное, теперь он спокоен и счастлив.

За завтраком, краем глаза Дарья покосилась на сестру. Елена не поднимала глаз от своей тарелки.

— Глаза красные. Припухли, — не выдержала Дарья. — Плакала?

— Мне сон дурной приснился, — поспешно ответила Елена.

Она скрывала свои слёзы от сестры и если плакала, то украдкой, чтобы та не замечала.

— Приложи на глаза примочку из тёплого чая, — посоветовала Даша.

Когда за Еленой закрылась дверь, пробормотала:

— Плохой сон так просто не сниться.

******

Сегодня Александр сообщил ему, что Елена уехала.

Это известие нисколько не удивило Арсения. Трезвое осознание своих поступков вызвало в его душе презрение и злость на себя.

Как можно обвинять Елену, если он сам позволил ей совершить этот шаг?

Потому что, своими руками убил их любовь! Вначале изменив ей, а потом и вовсе, предал попыткой ухода в иной мир.

Арсений понимал, что сам обрёк себя на одиночество, а любимую поверг в разочарование.

Да, он был влюбчив и романтичен. И легко попадал под шарм и очарование женщин. Даже первое увлечение — Адель, когда-то показалась ему неотразимой, хотя и не обладала яркой внешностью или живостью ума.

Тайная страсть к нежной кареглазой гостье, захватила Арсения с первого взгляда. Любовь к Елене была бескорыстная, искренняя, верная и, сводила с ума. Как это было не похоже на романтические или плотские чувства, которые он испытывал к женщинам раньше.

Взрослое чувство и настоящее счастье, которое Арсений искал.

Рядом с Ксенией он такого не чувствовал. Да, сестрёнка согревала душу внутренним теплом, оберегала и жалела, но совсем не этого ждало всё его существо.

Страстная и порывистая в постели, пьянящая сладостью поцелуев, жаром объятий, весёлая и серьёзная, как мать — строгая и ласковая, участливая как верный друг, всё это была она, женщина, о которой он грезил, которую заочно прощал и любил.

Арсений пытался, но так и не мог представить себе хрупкую, милую Ксению в образе своей спутницы жизни.

Вечером, скрестив руки на груди, Арсений стоял возле окна и всматривался вдаль. Наконец, заговорил:

— Там за этим парком и каскадами улиц Петербурга — море. Море… Оно кажется таким тихим и спокойным, свободным и вольным. Ксения, посмотри, какой сегодня светлый вечер. Как будто вовсе не июль, а наши белые ночи. И свет с неба — жемчужный. В этом свете дома Петербурга становятся лёгкими и как будто парят над каналами. Город спит и видит сам себя во сне. Такого нет нигде, даже в Париже.

Умолк, пристально вглядываясь вдаль.

— О чём ты думаешь? — прервав молчание, спросила Ксения.

Не поворачивая головы, Арсений усмехнулся.

— Думаю о том, что мне не хватило сил бороться за любовь, потому что я слабый человек.

— Неправда! — пылко возразила девушка. — Это она, наигравшись, бросила тебя.

— Я бы сказал иначе. Не бросила, а пожелала уйти.

— Узнав о том, что ты… — Ксения всхлипнула. — Я не хотела жить без тебя.