В бутылке

Размер шрифта: - +

22 глава

Аккуратненькие промышленные здания ютились на окраине 16 купола. Они занимали огромные площади, оставляя совсем немного места для растительности – единственного естественного источника кислорода. Но его не хватало. Купол пронизывали десятки труб. Одна часть труб овивала стены зданий плющом, сплетаясь в мощном стержне: он служил опорой для огромного панциря с его нежным промышленным человеческим мясом. Многочисленные отверстия в толстых стенках искусственного плюща мягко пропускали кислород и давали людям возможность легко дышать. Здания же испускали свои газы через другую часть трубок, которые выходили за пределы купола. Мерзкое естество высасывали с таким шумом, словно это был самый приятный из всех возможных коктейлей. Идеально ровные дорожки слегка пружинили при ходьбе, так что единичные трудяги в оранжевых комбинезонах только и делали, что подскакивали на пути к серым машинам с их перманентным воем. Лица их, сморщенные в серьезном выражении, подтверждали непомерную важность их труда. На некоторое время они забывали о единственном смысле прибитой к ним жизни, растворяясь в пружинистой ходьбе. Но это происходило с рабочими лишь после того, как они останавливались, доставали из огромного кармана на животе полупрозрачную бутыль с рыжеватой жидкостью, и пили, как верблюды, после долгих скитаний прильнувшие к водопою.

Каждое его движение выдавало непоколебимую уверенность в правильности своего пути, и пусть он был здесь впервые – ни одного шага он ни сделал впустую. У одной из дверей он остановился и снова приложился к пропускному устройству. Панель зашипела пуще прежней, но поддалась. Мужчина с грустью посмотрел на измученных бледноволосых малюток. Он в несколько шагов оказался около одной из кроватей, прикоснулся к влажному лбу и улыбнулся. Белые ногти на черных пальцах засветились теплым голубоватым пламенем. Девушка начала постанывать, но уже спустя мгновение открыла глаза и поднялась, чтобы внимательнее изучить гостя.

 - Кажется, я уже где-то видела тебя – лицо её засветилось светлой усталостью.

Мужчина улыбнулся:

 - Пора домой – сказал он. – Вам всем пора домой.

***

Детские смех, плач, крики, вопли, взвизги, восторги сыпались с левой стороны парка развлечений «Twoinone». И эхом, низким и глубоким отзвуком, отвечала им взрослая сторона. Периодически оно резко прерывалось мучительными и душераздирающими воплями с американских горок или других аттракционов чрезмерно резких по характеру вызываемого страха. Разбавляло попурри трение многочисленных механизмов каруселей и высоких аттракционом, разноцветных с одной стороны и профессионально вычищенных и отшлифованных с другой.

Конечно, иногда находились сентиментальные взрослые особи, которые с удовольствием ударялись в детские мечты. Они робко седлали розовых пони, и с извиняющейся улыбкой скакали по кругу. Но это только вначале. Уже спустя пару минут они забывали о стеснении и лукаво подмигивали крохотным принцам и принцессам, как будто они здесь именно для того, чтобы внушать уверенность в чистые, крохотные души. Охранники, следившие за благополучием семей, снисходительно посмеивались над ностальгическими настроениями редких взрослых и лишь иногда встряхивали головами, видимо, от страха заразиться их глупостью, такой привлекательной и светлой в своем проявлении. Охранники давно привыкли к оголтелым романтикам, но все равно внимательно следили за ними, боясь пропустить все возможные признаки неблагоразумия. Страшных историй давно не случалось, так что часто в их внимательных взглядах проскальзывала надежда. Да, их мечта на геройство не могла стать реальностью, но они все равно лишний раз вздрагивали от слишком громкого крика или гиперактивного движения.

Парк был пиковым местом для большинства семей. Ходили сюда и целыми классами, чтобы немного разбавить густую молодую энергию весельем и страхом. Класс Миры Степановны, строгой женщины на вид лет 50-ти, не стал исключением. Ребятишки знали о её скрытой мягкости и податливости, а потому вели себя тихо, только тогда когда Мира Степановна поворачивалась к ним и хитро щурила маленькие глазки, пытаясь разобрать, кто безобразничает на этот раз. И ей никогда не удавалось найти виновника, просто потому что виновны были все.

Все… Кроме Мирочки. Девочку звали так же, как и её глубоко любимую учительницу. Но вела себя она тихо не поэтому. Просто быть шумной – ни в её характере. Она спокойно шла позади всех, самая авторитетная среди ребят. Мальчишки на нее периодически влюблено поглядывали. Внешность у нее была специфическая – абсолютная белая, от макушки до кончиков пальцев ног, её просто нельзя не заметить. Сначала девочка огребала огромное количество насмешек и издевок со стороны одноклассников и одноклассниц, но она так стойко держала удар, что вскоре стала лидером в классе. Из белой вороны она превратилась в вожака стаи.

Мира Степановна подвела деток к огромному деревянному вулкану с легким белоснежным кратером. Дети вцепились друг дружке в хрупкие плечики, и живой паровозик с радостными криками поплелся навстречу вязаному нутру. Бен шел предпоследним и был весьма взволнован, ведь полы его футболки сжимали длинные прозрачные пальчики его близкой подруги. Конечно, тайно он мечтал о большем и огорчался, что кусок ткани в эту минуту получал больше внимания, чем его мужская сущность за весь последний год их близкого общения. Но иногда даже такой мелочи бывает достаточно, и он мысленно умолял это мгновение растянуться – еще чуть-чуть. «Прошу. Совсем немного».

Внутренности улья кипели и булькали детским счастьем. Ребятишки качались на огромных вязанных шарах, барахтались у самого потолка в навесах, проседали в них до пола, висели на канатах, словно спелые плоды на деревьях. Паровозик распался на десятки частей, детки кинулись в разных направлениях под причитания Миры Степановны. Они совсем её не слушали. Но её беспокойства не хватило надолго, и уже спустя пару минут она блаженно покачивалась в гамаке в глубине искусственных джунглей. За всей тишиной, которая обрушилась на уставшую женщин среди царившего гама, она даже не услышала оглушительного вопля родного ребенка. Мирочка кричала, как сумасшедшая в чьих-то чужеродных облезлых руках с длинными темными черными ногтями. И никто кроме Бена не заметил, как девочка отчаянно извивается и молит о помощи.



Кира Бестелесная

Отредактировано: 07.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться