В коконе моего разума

Глава 12. Дух Кокона

Ева вздрагивала от малейшего шороха. Холод, бушевавший внутри, поглотил всю ее, без остатка, и теперь она стала еще меньше. Фарфоровая девочка-статуэтка разбилась, и ничто теперь не могло вернуть ее в прежнее состояние. Кокон забрал у нее все, что она когда-либо имела.

Сначала он забрал ее тело, ее идеальное тело, не знавшее боли. Но Кокон оставил на память одну лишь боль, жар и холод. Кокон убил ее родителей, оставив Еву без защиты, из гнезда выбросил из ее, еще не оперившуюся птицу, которая тут же полетела в терновые кусты.

Потом он забрал ее мысли. Она познала страх, который терзал ее плоть колючками и иголками, который хлестал ее по лицу и колючим комом в горле мешал дышать. За страхом пришло безумие. Все, что доселе казалось реальным и логичным, приобрело абсурдные формы и породило сумасшедшие фантазии и жестокие игры ее подсознания.

И, наконец, Кокон забрал ее друзей. Совершенно невинных и единственных, кому она доверяла до сих пор. Кокон заставил ее чувствовать вину и слезы, льющиеся по щекам бесконечным потоком. Кокон заставил ее видеть смерть маленького беззащитного существа, которое она должна была защитить, но не сделала этого.

И это был не конец.

Кокон догнал ее, остановил и хлестнул по лицу предательством, которое окончательно разбило такое хрупкое неземное сердце.

Джейкоб не могу так поступить… но он врал ей. Все эти годы.

Ева все еще шла, не глядя на дорогу. В следующее мгновение ее ноги подкосились, и девушка упала на колени, всхлипывая от рыданий.

Он обещал ей… столько лет он говорил, что она уникальна. Что он, Человек в черном, создал Кокон, этот чудовищный эксперимент, но что-то в нем пошло не так, и родилась она. Самое необыкновенное существо во Вселенной. Но это была наглая ложь.

Еву создал не Кокон и не Вселенная. Еву создал Джейкоб Стоун.

Она видела его имя на обложке блокнота. Видела эскизы и планы Кокона и его обитателей. Видела свое тело в мельчайших деталях на его рисунках, и это была она, от и до. Ева была такой же проекцией Кокона, проекцией подсознания Джейкоба, как и все вокруг. Она была нереальна, она не рождалась.

И она не умрет.

По крайней мере, в тот момент Ева думала именно так и ненавидела Человека в черном за это.

Джейкоб стоял позади нее, и его сердце сжималось от боли. От этой жуткой картины, как единственное существо, что он когда-либо любил, корчилось перед ним от страха, но Джейк не смел подойти к ней. Ева бы его не подпустила.

Он простоял так несколько минут. Голова разболелась еще сильнее, чем прежде, и в воздухе все еще витал этот отвратительный привкус железа, который доводил его до тошноты. Но тогда Ева поднялась на ноги, всхлипнула, утерла слезы и вновь поплелась вперед.

Без Тотема здесь было так пусто. Без их разговоров здесь было слишком тихо.

Время тянулось медленно, и никакие диковинные здания и скульптуры больше не приковывали к себе взгляд Евы. Она смотрела лишь под ноги, которые несли ее вперед по дороге, и вскоре она вышла к бухте.

Здесь девушка остановилась у кромки воды и вновь попыталась найти в ней свое отражение – тщетно. Волны кровавого моря бились о причал, а Ева все еще была призраком в этом мире.

Она простояла так несколько минут, и укол совести все же заставил ее обернуться: Человека в черном не было. Ева стояла на причале совершенно одна. Девушка вздохнула и опустилась на трухлявую доску, глядя далеко вперед, где за туманной дымкой горизонта скрывались острова.

– У боли есть одно удивительное свойство, – голос раздался позади Евы, но она не стала оборачиваться, ибо уже точно знала, кому он принадлежал. – Она проходит, Ева. И потом ты уже не вспомнишь о ней, о том, как тебе было больно когда-то. Боль не знает памяти, она существует лишь здесь и сейчас.

Волчица села на причал рядом с девушкой и повернула к ней свою морду с усталыми глазами-бусинами. Ева протянула вперед руки и обняла зверя так крепко, как только могла. Мягкая белая шерсть подарила ей капельку того спокойствия, которого так не хватало, и слезы покинули ее, быстро высохнув на щеках.

Страх пробуждают песни и крики сирен,
В холоде Кокона жизнь все равно, что плен:
Холод становится равною частью вен,
Поднимись, моя Ева, встань, моя дочь, с колен.

Песня волчицы была для Евы колыбельной. Она терялась, прижимая ее к себе все сильнее, ее пальцы путались в длинной густой шерсти и искали тепло, от которого становилось так спокойно. Теперь спокойствие обволакивало нутро Евы, оно было повсюду и заглушало страх. Волчица была права: когда боль уходит, ты совершенно забываешь  о ее былом присутствии. Ты снова можешь дышать.

– Кто ты? – прошептала Ева отстранившись. – Я знаю, кто ты, я чувствую, что знаю это, но не могу уловить. Я помню тебя с самого начала, с тех пор, как впервые почувствовала этот мир, но заговорила со мной ты лишь сейчас. Почему? Ты ведь всегда была рядом.

– И я всегда буду рядом, моя дочь.

– Кто ты?

– Я дух Кокона. Мне еще многое нужно тебе рассказать, дочь.

– Ведь Тотем тоже был наполовину волком, да? Откуда вы взялись?

– Мы существовали всегда, просто в другом виде. У меня много лиц. Закрой глаза.

Ева крепко зажмурилась, а когда вновь распахнула веки, перед ней сидела красивая темноволосая женщина, и у Евы на глаза вновь навернулись слезы.

– Мама…

Дух Кокона в обличье Элизабет улыбнулся и обнял Еву.

– Теперь и она часть меня, и твой отец. Сердце Кокона невозможно найти в одном месте: оно повсюду. В каждом сантиметре земли заключена огромная энергия, в каждом живом существе ее еще больше. Когда наш мир открыли, энергия начала приобретать привычные человеческому глазу формы. Сначала это был Джейкоб, и он спланировал все так, как видел в своей голове, но потом ведь пришли другие. И ты, Ева. Ты человек, живой человек, и поэтому видишь меня такой, какой хочешь видеть.