В ловушке снов

Размер шрифта: - +

Глава 6

Тари с радостным воплем  повисла у друга на шее.

— Евгеша!

— Я тоже рад тебя видеть.

Рыжий историк для порядка покружил ее немного, пока не врезался в полную тетеньку с не менее полным чемоданом. Судя по языку, на котором пострадавшая изрыгала проклятия было ясно, что она прилетела тем же самолетом  — из Минска.

— Простите, леди,  — Евгеша поднял упавший чемодан и лучезарно улыбнулся.  — Я не вижу ничего вокруг от счастья. Не могу держать себя в руках при встрече с невестой, которую не видел много месяцев.

— Ну раз невеста, то ладно,  — проворчала женщина, уже менее воинственно, окидывая Тари откровенно оценивающим взглядом.  — Только что же вы, молодой человек, за границей себе невесту приискали? Будто в Минске нет хороших девушек? И расставаться не пришлось бы и деньги тратить на перелеты туда-сюда.

— Уверен, у вас кто-то есть на примете,  — рыжий насмешник игриво подмигнул патриотичной соотечественнице.  — Дочь? Сестра? Коллега? Я готов рассмотреть варианты, как только эта мне надоест,  — он кивнул в сторону Тари.

— Какой-то вы несерьезный,  — пробурчала дама, подхватывая чемодан и гордо удаляясь.  — Ну и мужчины пошли!

— Эх,  — вздохнул ей вслед Евгеша.  — Такую тещу упустил.

— Даже не знаю, кому из вас больше повезло,  — усмехнулась Тари и тут же обернулась к Мареку, стоявшему чуть поодаль.  — Евгеша, это Марек. Мой друг. Марек, это… — она на секунду запнулась, а потом махнула рукой,  — это Евгеша.

Все равно другого имени для друга у нее нет. Не Евгением Николаевичем же его звать в самом деле. Интересно, сколько Марек успел понять из Евгешиного шутовского диалога про жениха? Русский язык хоть и не знаком ему, но сходства между ним и чешским достаточно для того, чтобы уловить хотя бы общий смысл. Впрочем, пока Марек вез ее в аэропорт, она достаточно рассказала ему о своем минском друге для того, чтобы не просто обозначить его статус в своей жизни, но и более-менее обрисовать характер.

А вот Евгешу статус Марека, похоже, очень заинтересовал. Пожав протянутую руку, историк одарил его оценивающим взглядом, а Тари  — вопросительным. В ответ Тари изобразила неопределенный жест, который мог значить что угодно.

Пока они выходили из аэропорта и потом в машине Тари пришлось активно работать переводчиком. Вскоре благодаря ее усилиям два ее друга  — минский и пражский — неплохо поладили между собой.

— Знаете что,  — заявила она, окончательно выдохнувшись,  — если так дальше пойдет, я охрипну, а вам придется учить языки друг друга,  — и тут же перевела фразу на чешский.

— Мне кажется, мы можем поступить проще,  — Евгеша подмигнул Мареку и перешел на английский.

— Вот ведь паршивцы!  — возмутилась Тари. — И почему бы сразу так не сделать?!

— Мне нравилось слушать, как ты говоришь по-чешски,  — рыжий подарил ей свою фирменную лучезарную улыбку.

Когда проблемы с языковым барьером благополучно разрешились, Тари облегченно вздохнула и, помолчав какое-то время для передышки, подключилась к беседе, которая теперь велась по-английски. Не испытывая к английскому никакой особой симпатии, она отдавала ему должное, как универсальному языку современности. Вообще непонятно, для чего кому-то пришло в голову выдумывать искусственный эсперанто, по сути изначально мертвый, ибо в отличие от той же латыни этот язык не жил никогда.

Пока Тари, отдавая дань полученному образованию, размышляла о лингвистических сложностях, машина въехала в Прагу. Евгеша искренне удивлялся уютным улочкам, застроенным небольшими коттеджами. Пейзаж и правда выглядел больше деревенским, чем столичным, но Тари с Мареком в один голос заверили гостя, что виды с пражских открыток его ждут впереди.

Когда же они наконец въехали в центр, Тари охватила гордость, будто вся эта красота была ее детищем или заслугой. Чувство ничем не обоснованное, но от этого не менее сильное. Она показывала Евгеше каждую улицу или здание, будто приложила руку к их созданию, каждый раз ожидая восторженной реакции, как мать, представляющая гостям свое гениальное и прекрасное во всех отношениях чадо.

Кинув случайный взгляд на Марека, она заметила у того на лице добродушную понимающую улыбку. Вот уж для кого не новость ее безумный фанатизм по отношению к Праге. Прожив в этом городе всю жизнь, сам Марек воспринимал Прагу, как должное, что не мешало ему искренне ее любить. Тари же все еще не переболела восторженностью неофита, которая теперь щедро изливалась на слегка ошалевшего Евгешу.

— Душа моя, слишком много информации,  — историк потянулся с заднего сиденья и слегка дернул ее за волосы.   — Можно я немножко просто посмотрю?

Тари замолчала смущенно и немного обиженно. Но долго и качественно дуться она не умела, к тому же они уже въехали на свою улицу. Выгрузив пассажиров с багажом, Марек попрощался и поехал на работу, которую и без того перенес, чтобы помочь Тари встретить друга.



Литта Лински

Отредактировано: 06.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться