В мечту. Я (не) живу

Размер шрифта: - +

Глава 15. Тьма и свет этого мира

Вот она и встретила взрослых Вбирающих. Ну, если не считать дежурных, вчера пустивших ее с Тлириной в лагерь.

Миц лежала на кровати и смотрела в потолок медпункта. Вокруг головы ощущалась стянутость — она была обвязана бинтом. Миц казался немного забавным тот факт, что ради маленькой ранки замотали почти всю голову, но доктор предпочла перестраховаться. По затылку растекался холод — под ним находился пакетик, наполненный колотым льдом. Непонятно уже какой по счету: Миц полагалось лежать два часа, лед доктор меняла каждые двадцать минут, доставая из маленького холодильника очередной пакетик с ним.

Голова давно уже не болела, слабость не ощущалась, и Миц чувствовала себя вполне хорошо. Ну, если исключить воспоминания о мертвой Шерге и застрелившем ее Левке… За прошедшее время Миц немного отошла, но так и не поняла, как относится ко всей этой ситуации. Одна хотела убить Вбирающих. Другой убил ее. Но одновременно — одна хотела помочь миру, а другой защищал своих товарищей.

Чертовы двойственные ситуации…

Тогда, возле речки, им всем сильно досталось. За то, что сразу не отвели Сэтла и Шергу в тюрьму-убежище, куда когда-то попала сама Миц, и за то, что сами пошли искать Бинека. Причем досталось в основном Ринку как инициатору. По дороге в лагерь он и Вершет постоянно ругались, выясняя, кто больше виноват и как надо было поступить. Вершет настаивал на том, что даже после проверки Тлирины не следовало оставлять людей под охраной группки ребят и что они могли подвергнуться опасности из-за пресловутых трубачей. И таки подверглись: не считая Ринка, Левка и Тирри, отделавшихся ушибами, и самой Миц, пострадало еще двое. Сейчас они лежали в медпункте с ней: один со сломанной ногой (упал с обрыва, спасаясь от трубача), другой с отеком на животе (другой трубач от души лягнул его). Ринк парировал тем, что одна из групп все равно отправилась за взрослыми, а запоздалые поиски Бинека могли кончиться тем, что искать стало бы некого.

— Какого черта вы вообще пришли так поздно? От лагеря до речки не так уж далеко! — в разгаре спора поинтересовался разозленный Ринк.

Внезапно Вершет не ответил. Промолчал. А когда заговорил, спор опять пошел по кругу, будто Ринк не задавал никакого вопроса.

Была ли это недоработка мира? Мира, который почему-то захотел, чтобы с Бинеком, Шергой и Сэтлом разобрались только юные Вбирающие? После того, как ее отвели в медпункт, у Миц было достаточно времени поразмышлять над этим — все равно больше заняться было нечем. Это воля автора убрала взрослых Вбирающих, пока не погибла Шерга? Лежа на кровати и думая, Миц внезапно осознала, что находится под колпаком воли создателя этого мира. Он этот мир контролировал. Здесь его желанию подчинялось все — законы природы, события, суть людей, их мысли, решения...

Может ли быть так, что его желаниям подчиняется и Миц?

При этой мысли девушка содрогнулась и испытала жгучее желание убраться отсюда сейчас же.

Значит, и Шергу она могла толкнуть не по своей воле? И пойти на поиски Бинека не потому, что решила сама? А, может, все наоборот — это она, реальный человек из реального мира, своим вмешательством повлияла на автора, и поэтому он и придумал недавние события? И придумывал ли он их вообще? Где грань, за которой выдуманный мир живет сам? Может ли автор контролировать его до конца? Может ли его мир сам навязывать ему иной ход событий?

— Ну что, дети, как себя чувствуете?

Размышления Миц прервал голос докторши (докторессы? женщины-доктора?), следом за ним хлопнула дверь медпункта. Миц перевернулась на бок и приподнялась. Доктор стояла у порога и придирчиво осматривала их.

— Мы не дети, — пробурчал парень с ушибом. — Нормально.

— Пока будете ходить одни глубоко в лес — дети, — отрезала доктор. — Никому не стало хуже? Боли есть?

— В лес нельзя, а к речке в лесу можно? — фыркнул парень со сломанной ногой. — Мне вроде не стало хуже. Нога болит вроде так же.

— До речки в лесу у вас есть огни Тирри, которые отпугивают местных зверей. Остальные?

— В лесу у нас тоже были огни Тирри, и мой того трубача не отпугнул, — пробормотал парень с ушибом. — Я вроде тоже нормально.

— На световых путях ни на кого ни разу не напали, делай выводы. Человеческий ребенок как? — с хмыканьем поинтересовалась доктор.

— Человеческий ребенок отлично, — буркнула Миц, задетая пренебрежительным обращением. — И его зовут Марина.

— Очень приятно, ребенок-Марина, а я Рессен. — Доктор шутливо поклонилась и, посерьезнев, добавила: — Ляг давай и лежи, пока я с твоими товарищами по несчастью не разберусь. Познакомились бы хоть, что ли, пока лежали. Мальчишки, что, с девочкой стесняетесь заговорить?

Миц поспешно легла обратно и закрыла глаза. Когда разговоры принимали подобный оборот, ей всегда хотелось бежать как можно дальше, даже если у нее при этом будут сломаны все кости в теле.

До нее доносилась болтовня Рессен, голоса парней, звуки возни. Пахло лекарствами. Запах нельзя было назвать приятным, от него больше веяло холодом и болезнями, но почему-то Миц теперь стало спокойнее. Возможно, потому, что в медпункте теперь не царила напряженная тишина. Звуки расслабляли. Заставляли забыть о пережитом страхе возле речки, об искаженном яростью лице Шерги, застывшем лице Левка, тяжести мертвого тела и недавних раздумьях про суть выдуманных миров. Просто лежать, отпустить все мысли и расслабиться…



Юлия Коковина

Отредактировано: 06.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться