В мышеловке

5.(2)

- Предлагаю познакомиться по-человечески, — стальные глаза с янтарной каймой снова прожигали на мне дыру, отчего становилось душно и трудно дышать. Господи, он меня съесть, что ли, хочет? — Мне представляться, полагаю, смысла нет — ты и так про меня все знаешь. А вот про тебя будет любопытно послушать. 

Мужчина сделал большой глоток из стакана, не прерывая зрительного контакта. Это уже становится неприлично, честное слово… 

- Ну… — промямлила я, комкая в руках салфетку, — даже не знаю с чего и начать… 

- С имени, — подсказал Рэй, чуть растягивая губы в улыбке. 

- Меня зовут Мейси Литтлман, мне семнадцать и… — так, соберись, Мейс, только не начни заикаться! — и мне очень стыдно, что я пыталась украсть ваш медиатор. 

- Плектр, — улыбка так и не сходила с проколотых губ музыканта. Краузе продолжал тепло улыбаться, будто разговаривал с маленьким ребенком. От этого вдруг стало несколько обидно. 

- Плектр, — повторила я, пряча взгляд и скрещивая руки на груди. 

- Так зачем тебе… — тут он осекся на полуслове, распахивая прищуренный глаза в удивлении и вскидывая брови, — Стой! Мейси Литтлман? Серьезно?! 

- Э-э… Ну да… 

- И правда, Мышонок! 

Ага, и волосы у меня русо-пепельные, почти серые, да и сама крошечная, как этот несчастный грызун, хорошо хоть глаза голубые, а то была бы точно — мышь. Серая и неинтересная. Когда в старших классах на девочек стали обращать внимание мальчики, я всегда была им обделена. Кому нужна заклеванная и тихая ботаничка Мейси? А с появлением у Эмми Стива я узнала, что могу завидовать лучшей подруге. Точнее хотеть тоже ощутить каково это — быть рядом с тем, кому дорог ты и кто дорог тебе. И сейчас, напоминание о моей «мышастости» из уст человека, который мне так нравился, было сродни оскорблению или плевку в душу. Видимо это так сильно отразилось на моем лице, что Рэй тут же принялся извиняться. 

- Прости, я не хотел тебя обидеть! Просто, ты такая маленькая и милая… В смысле миленькая… То есть я… Черт, — Краузе уронил голову на сложенные перед собой руки и спрятал в них лицо, но горящие уши почти сровнялись по цвету с его волосами. 

Минуточку. Это что сейчас было? 

- Позорище, — пробурчал музыкант, не поднимая головы. Я же не могла поверить в то, как человек, заводящий толпу одним своим голосом и улыбающийся на каждой фотографии с фанаткой, краснел от неловкого и случайного признания. 

Он считает меня милой. Божечки… Хотелось прыгать и вопить от счастья. И бегать по потолку. И вообще! 

Стоп. Мейс, включай голову, он просто назвал тебя милой. Не позвал замуж или покорять Вселенную, просто он считает тебя милой! У-у-у-у… 

Пока я вела внутренний монолог и пыталась успокоить свою фанатскую Мейс, которая рвалась повиснуть у Рэя на шее и тискать его как щенка, мужчина украдкой, если не сказать шкодливо, подглядывал за мной сквозь медную челку. Выйдя из астрала, я поймала его почти за руку, встретившись глазами. Вместо того чтобы отвести взгляд, музыкант выпрямился в кресле не разрывая зрительного контакта. Привычка что ли у него такая? 

- Так зачем тебе был нужен мой плектр, Мышонок? 

- Как трофей, — покраснела я и, пытаясь хоть как-то отгородиться от будоражащего кровь взгляда, сделала большой глоток кофе, — и я не Мышонок. 

- Трофей? 

- Да, я поспорила с той девчонкой, что цеплялась сегодня ко мне, что достану… Его, — не говорить же, что должна была принести вещь любимого мужчины?