В некотором царстве...

Глава 2 Пройденное перепутье

— Ты чтой-то тут лежишь, соседушка? Али живой?

Лицо покалывала опавшая хвоя, все тело одервенело от неудобного положения, ребра ощутимо ныли, словно он долго пролежал на чем-то жестком. В довершение к этим неприятным ощущениям Радомир почувствовал несколько несильных толчков, словно его осторожно пинали ногой.

С трудом разлепил глаза, огляделся под удовлетворенные вздохи, доносившиеся откуда-то сверху: не помер, мол, батюшка-богатырь, — потом с трудом сел. Голова была как из чугуна отлита, мысли путались, но одна постепенно вытесняла все другие: приснилось? Вправду было?

— Мы тебе с подвигом подмогнуть пришли. — Староста Радей и стоявшие за его плечами трое крепких мужиков вооружены были вилами, словно в доказательство его слов. — А то смотрим — на хуторе твоем тебя нету, награду за изведенного колдуна требовать не являешься — вот и решили проверить. Мало ли, может, темные духи попутали — в бега пустился...

— Я не сбегал.

— Да вижу, соседушка, вижу. Так что там у нас, с колдуном-то?

— Я...

Радомир замялся. О том, чтобы рассказать селянам о происшедшем накануне, даже мысль не пришла, и не пришла бы, даже если бы он был точно уверен в том, что пережил и мог облечь это в подходящие слова. Теперь же...

— Ну, колдуна ты еще не бил, — догадливо подсказал Радей. — Если бы бил, то либо ты бы тут померший валялся, либо он, супостат клятый, не развлекался бы там.

Бывший ратник обернулся, следуя взгляду старосты, и его пробрала дрожь. Все было так же как вчера (или во сне?) — дымок из дымохода, мирные домашние звуки, даже песенку колдун (Прежний? Шолох?) напевал ту же самую. Радомир напрягся, ожидая, что вот-вот в голове снова зазвучит голос без голоса.

Но этого не произошло.

— Ну так что же, соседушка? — поторопил Радей. — Меч при тебе, чего тянуть-то? А мы тут постоим, посмотрим, как дело обернется.

— Так подмогнуть же пришли! — не отказал себе в удовольствии уязвить бывший ратник.

— Ты поединок начни, — невозмутимо парировал староста. — А мы уж поглядим, как тебе подмогнуть.

Радомир хмыкнул, постаравшись вложить в этот звук как можно больше презрительности, и поднялся, выбираясь из кустов на полянку перед избенкой.

Дальше, правда, решимости резко поубавилось. Поднять меч на того, с кем вчера делил хлеб? Кто показал немыслимые, сокровеные чудеса, и кто впервые за столько весен дал ему, Радомиру, почувствовать себя счастливым, будто пережив второе рождение?.. Только от мысли об этом отвращение к себе становилось непереносимым, а меч на поясе словно раскалялся и тянул к земле непосильным обжигающим грузом.

С другой стороны — а если все это ему приснилось? Или того хуже, было злым мороком, насланным колдуном, с тем как раз, чтобы выбить у будущего супостата почву из-под ног. Ведь мог же он знать, зачем пожаловал к нему вооруженный гость? Мог, конечно. Скорее уж впору спрашивать, мог ли он не знать.

Но опять же — разве от гнусной черной волжбы так пело бы сердце?

Отчаявшись разобраться и найти ответ в себе, Радомир зашагал к избенке. Если только он взглянет на то, что внутри, увидит самого колдуна...

«Прежнего. Шолоха», — шептало сердце.

... тогда все может и встанет на свои места. И может, супостат все же подарит ему быструю кончину, ибо на того, кого он узнал вчера, меч он не поднимет, а разгневанные селяне уж конечно в покое его не оставят — самолично известят о нем янтовых кнотов.

Дверцу избенки пришлось открывать самому, и Радомир осторожно заглянул внутрь. Из-за спины раздалось приглушенное шипение: «помогатые» негодовали, что он так и не обнажил оружие.

— С чем ты пришел ко мне, смертный?

Вопрос прозвучал тем неожиданней, что задан был по-человечески, вслух. Непохоже на Прежнего. И однако, голос непостижимым образом был похож на тот, что звучал вчера в его мыслях. Подумалось, что если бы Шолох вчера говорил вслух, то говорил бы примерно так же.

Да и сам он не изменился: та же тонкая фигура, худое лицо и волосы почти до пола. Только кончик косы теперь просто свисал чуть ниже колен, и из растрепанной копны не проглядывали ветки и листья.

И снова сердце Радомира забилось в смятении. Должно, должно быть что-то, что заставило бы его поверить в реальность вчерашнего или, наоборот, разувериться в ней.

— Я задал тебе вопрос, человек. Зачем ты пришел?

Вот и момент выбора. Греющее сердце, сумасшедшее счастье, которое может оказаться ложью — или его мечты. Ведь если супостата он победит, то, возможно, селяне или не выдадут, или хотя бы янт смилостивится, не пошлет на жуткую смерть. А если он проиграет, хоть память по нем останется добрая. Может, имя рода отмоет. И отцу, жив он или нет, спокойней будет.

Крадущиеся шаги приближающихся селян прошуршали за спиной, ставя последнюю точку в его сомнениях.

— Я... Пришел вызвать тебя на бой, колдун.

Тот поднял голову, окидывая его взглядом, и бывший янтовый кнот увидел полностью черные, без всякой зелени, глаза. Значит, хоть что-то из вчерашнего было по-настоящему. Перед ним действительно не человек. Оставалось только удивляться, почему селяне, заглядывающие в избенку из-за его плеча, этого не видели.

— Вот как...

Прежний, услышав его ответ, кивнул и направился к выходу из избенки. Селяне споро посторонились, на всякий случай выставив вперед вилы, но он не обратил на них ни малейшего внимания. Обернулся к замершему на крыльце Радомиру, слегка развел руки, будто приглашая.

— Что ж, бейся.

Бывший ратник только сухо сглотнул, чувствуя, как от омерзения к самому себе и к тому, что он собирается совершить, противно потеет рука и начинают мелко трястись колени. Правда ли то, что произошло вчера, или нет, но при одной мысли о том, чтобы вынуть оружие из ножен, сердце будто переворачивалось. А сделать это было необходимо: Радей и его свита долго ждать не будут, да и его супостату явно ни к чему глупый фарс вместо боя. Радомир стиснул зубы, потянул меч за рукоять — и со всей ясностью ощутил, что направить клинок на Прежнего — выше его сил. Пусть все, что произошло накануне, не было правдой, и пусть он об этом пожалеет — но то, что происходило сейчас, было так чудовищно неправильно, противно какой-то самой сути вещей, что даже мысли о котле с кипящим маслом отошли на второй план.