В одну реку дважды

Размер шрифта: - +

Глава 16

Вечером я позвонила Вильке. Та была дома и радостно сообщила, что бабуля приезжает завтра и что на выходные назначен банкет в честь ее приезда, и ей срочно требуется моя помощь.

– Здорово, – обрадовалась я, – если, конечно, Коля разрешит. – После этого последовала долгая пауза. Видимо, Вилька переваривала информацию. Во-первых, «Коля», во-вторых? «разрешит». Переварив, она, наконец, выдавила:

– Ну, иди отпрашивайся, раз такое дело.

Краснов, услышав про банкет, молча кивнул, углубившись в какие-то бумаги.

«Вот така семейна жисть», – хмыкнула я про себя. Понятно, чего жена в Европе все время торчит – с таким мужем от тоски позеленеешь.

 

В аэропорту стоял привычный многоголосый шум. В таких местах я всегда теряюсь: огромные потолки, людское мельтешение, всеобщая атмосфера нервозности. Вилька сказала бы, что у меня агорафобия. Может, и так. Я сразу вспомнила далекое детство, как я потерялась в большом магазине. Кругом сновали незнакомые люди, и никому не было до меня дела. Я стояла в толпе и смотрела на ноги, мелькавшие взад-вперед, пытаясь увидеть знакомые папины ботинки или светлые мамины туфельки, но ног было так много, что я перестала, вообще, различать что-либо, просто стояла и смотрела на это мельтешение, потеряв счет времени. Мне казалось, что уже никогда папа с мамой не найдутся, и я так и буду тут стоять, пока не умру.

Вилька дернула за руку и вернула из воспоминаний в действительность. Екатерина Альбертовна царственно вышагивала к выходу, за ней почтительно следовал высокий, средних лет, иностранный джентльмен. Перед собой джентльмен катил тележку с поклажей.

– Бабуля! – не выдержала Вилька, кидаясь ей навстречу с громким воплем. – Бабуля! – она повисла на шее Екатерины Альбертовны.

– Вилечка, – Екатерина Альбертовна отстранила ее от себя, – как будто сто лет не виделись…

– Тебе-то хорошо, – пожалилась Вилька, – тебе с любимым и в Америке рай, а мы тут одни, без твоего чуткого руководства…

– Никак натворили чего? – нахмурилась Екатерина Альбертовна.

Я подошла поближе и тихо поздоровалась.

Екатерина Альбертовна просветлела лицом и раскрыла мне объятья. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Да что вы, девочки, прямо как будто с войны меня встречаете, – она тоже прослезилась.

Иностранец с тележкой все это время терпеливо стоял рядом.

– Ну пойдемте, девочки, – скомандовала она, наконец, и царственно кивнула иностранцу, который с готовностью потолкал тележку к выходу. На прощание он все тряс руку Екатерины Альбертовны и уговаривал непременно позвонить ему и, вообще, молол всякую чепуху.

– Бабуля, он в тебя влюбился, – со смехом констатировала Вилька. – Ты его очаровала. Поделись секретом, как ты это делаешь?

– Да ты все секреты знаешь, – проворчала Екатерина Альбертовна, – только не пользуешься.

Дальше все было очень сумбурно. Приехав, мы быстренько собрали на стол, отметить встречу. И весь вечер беспрерывно смеялись, слушая Екатерину Альбертовну. Эмоций в ее рассказе было мало, лишь только легкая ирония при упоминании о местных нравах и обычаях. Мне почему-то стало грустно, показалось, что Екатерина Альбертовна приехала разочарованной и усталой. Мне даже стало обидно – неужели все так плохо? Я вглядывалась в ее лицо и все не решалась задать вопрос. Наконец, улучив момент, когда Вилька выскочила в туалет, я все же спросила. Екатерина Альбертовна улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Да нет, деточка, судьба не могла сыграть с нами такую злую шутку: мы были вместе всего месяц, долгие пятьдесят лет разлуки любили друг друга и вдруг выяснили при встрече, что все это бред и наваждение – нет, нет, так не бывает.

– По-моему, именно так и бывает, – возразила я, – в любой книге именно это и происходит…

– Их пишут те, у кого не хватило сил и веры. Судьба не прощает неверия.

– Но вы почему-то не очень веселы…

– Каждый день, прожитый без него, кажется мне невосполнимой утратой.

– А вот скажи, бабуля, – Вилька услышала последнюю фразу, – если бы он оказался не бизнесменом и не американцем, а, скажем, обычным китайским сантехником, твои чувства остались бы неизменны? Ты бы готова была уехать в Китай, питаться рисом?

Екатерина Альбертовна усмехнулась краешком губ:

– Да будь он и негром преклонных годов… В принципе, да.

– А без принципа? – не отставала Вилька.

Екатерина Альбертовна опять усмехнулась.

– Я ведь, девочка моя, влюбилась в него не от тоски. Вокруг было много молодых мужчин, а мне было всего семнадцать. Я полюбила личность. Это не была пылкая влюбленность с первого взгляда. Он был ранен, тяжело ранен. Ему было больно, а никаких болеутоляющих ему не давали. Я видела, как корчились другие раненные и требовали морфия. А он молчал и улыбался, когда я поила его водой или вытирала лоб полотенцем. Очень хотелось как-то облегчить его страдания и один раз в ночное дежурство, я села рядом и решила читать вслух. Я не знала, что он понимает по-русски, он же все время молчал. В тот раз у меня была «Анна Каренина». После фразы «все счастливые семьи счастливы одинаково, а несчастные…» и так далее, я вдруг услышала его тихий голос: «Вы считаете, это действительно так?» Я даже не поняла сначала, кто это сказал, настолько удивительно было слышать его правильную русскую речь. Я растерялась и не знала, что ответить. Тогда он повторил свой вопрос. «Не знаю, – наконец, выдавила я, – мне не с чем сравнивать – я не знаю счастливых семей». «Я рад», – прошептал он, и попросил продолжить чтение. И я продолжила, а сама все думала над этой фразой «я рад». Чему рад?



Жанна Бочманова

Отредактировано: 04.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться