В одну реку дважды

Глава 17

Глава 17

– Ну, что ты грустишь? – Вилька заметила мое подавленное настроение.

– Как-то зыбко все, – посетовала я. – Не люблю жить, не зная, «что день грядущий нам готовит».

– Ха! – откликнулась подруга. – А я предупреждала.

– Сама уговаривала, охмури, охмури, а теперь – предупреждала она… – беззлобно укорила я.

– Охмурить, не значит втюриться самой, – покачала головой Вилька, – а теперь, что ж, назвался груздем…

– Ага. Груздем. Вот где этот Краснов? Может, я при смерти, а ему и дела нет. Убью, говорит… Умора! Знаешь, на что это похоже? На день сурка – каждый день одно и тоже – кто-то хочет меня убить…

– Сурка, не сурка, но какого-то мерзопакостного животного точно, задери его коза! – улыбнулась Вилька. – Уму не постижимо! Редкостное везение у вас, девушка…

– Судьба, – пожала я плечами. – Прав был дервиш. Жалко, зуб утонул.

– За это надо выпить, – предложила Вилька.

– Обязательно, – кивнула я. – Давай. За крокодилов!

– Почему? – удивилась Вилька. – Я хотела за сурка.

– И за крокодилов, – настаивала я, чувствуя, что как путаются мысли.

Гости Екатерины Альбертовны давно разошлись, мы навели порядок и теперь сидели в Вилькиной комнате, предаваясь пагубной привычке к пьянству. Вилька сдалась первая, уснув прямо в кресле. Я вытащила из ее рук недопитый бокал с коньяком и тоже уснула, пристроив голову на подлокотник.

Утро ворвалось в мой сон гудками авто и звонкими детскими голосами. Я разлепила глаза и тут же зажмурилась. Где я? «Вилька, – позвала я пересохшим горлом, – воды принеси» Я вылезла из-под одеяла и, покачиваясь, стала озираться кругом. Старинное венецианское зеркало отразило мою бледную физиономию в обрамлении длинных спутанных волос. С удивлением разглядывая себя, я обнаружила свою потрясающую абсолютную наготу. Медленно проведя руками по бедрам, животу, груди, я нащупала, болтающийся на шее медальон. Опустив глаза, я рассматривала золотую побрякушку, когда, еле слышно ступая, сзади подошел он и положил руки на плечи. Закрыв глаза, я подняла голову и потерлась о его обнаженную грудь.

«Как было бы хорошо не открывать глаза», – подумала я, но придется это сделать, рано или поздно. Так было всегда. Как я не оттягивала этот момент, он все равно наступал. Темное стекло отразило меня и его темноволосую голову, склонившуюся к моей шее. Я чувствовала его дыхание. «Подними голову, покажи мне свое лицо», – умоляла я про себя. Этого никогда не происходило, но я продолжала надеяться и умолять. И тут он выпрямился и взглянул прямо в зеркало. На секунду я увидела его желтые львиные глаза и белоснежную улыбку. Я вздрогнула, резко обернулась и… проснулась в Вилькиной комнате, в черном кожаном кресле, с поджатыми под себя ногами.

Тяжко вздохнув, я начала осторожно распрямлять затекшие за ночь конечности. Вильки в комнате не было. Я вышла в коридор и столкнулась с ней по дороге в ванную. На мой немой вопрос, она провела рукой по горлу. Я кивнула в ответ. На ответную жестикуляцию не было сил. Посещение санузла и десятиминутный контрастный душ, почти вернули меня к жизни. Возвращаясь, я уловила кофейный аромат.

– Бабуля на кофе звала, – Вилька крутилась перед зеркалом.

– Хорошо, – обрадовалась я и сделала попытку причесаться. Но потом махнула рукой: «И так сойдет» И совершенно зря, как оказалось. За столом, помимо царственной Екатерины Альбертовны, восседал… Краснов и скалился всем своим крокодильим зуборядом.

– Боже мой! – вырвалось у Вильки.

– Черт побери! – крякнула я, одновременно с ней.

– Проходите, девочки, – пригласила нас Екатерина Альбертовна. – Мы тут с Николаем Федоровичем завтракаем, – и она принялась доставать дополнительные приборы, как бы даже не заметив отсутствие элементарной вежливости с нашей стороны – то есть, мы не поздоровались.

– А ты как здесь? – уныло поинтересовалась я, хотя и так было понятно. – Кошмар какой-то, – простонала я, разглядев свое отражение в зеркале серванта.

– Тихий ужас, – подтвердила Вилька, усаживаясь рядом со мной.

– Что совсем плохо? – испугалась я.

– Ты представляешь, что может произойти? – шепнула она.

– Ага. Как я выгляжу?

Вилька посмотрела на меня круглыми глазами и постучала по лбу.

– Хорошо провели время? – усмехнулся Краснов.

Я покраснела, как рак, а Вилька закашлялась и заерзала на стуле. Наконец, Екатерина Альбертовна кончила хлопотать и уселась за стол.

– Вы не представляете, какую интересную беседу мы тут вели с Николаем.

– Да? – как бы удивились мы с Вилькой, переглянувшись.

– Николай рассказывал о своей поездке в Китай.

– Куда? – удивились мы уже по-настоящему.

– В Китай, – подтвердила Екатерина Альбертовна. – Николай там был по служебным делам, не так ли? – она посмотрела на Краснова. Он улыбнулся и, я бы сказала, не без изящества кивнул головой, подтверждая факт пребывания в Китае именно по служебным делам.

Мне стало смешно. Пытаясь сдержать хихиканье, я сжала зубы, и чашка с кофе запрыгала в моих руках, выплескивая содержимое на стол и на руку.

– Извините, – покраснела я снова.

– Ничего, ничего, – успокоила меня Екатерина Альбертовна, тут же промокнув лужицу бумажной салфеткой.

Краснов вытащил из нагрудного кармана носовой платочек и протянул мне. Платок я взяла, ужасно злясь на себя за то, что, как всегда и думать забыла об этой необходимой даме вещице. Я сосредоточенно вытирала пальцы и чуть не поперхнулась от ужаса, услышав вдруг реплику Екатерины Альбертовны:

– Знаете, Николай, вы совсем не похожи на бандита.

Рядом поперхнулась Вилька, побелев, как мел и грозя свалиться в обморок. Я же готова была провалиться в подвал вместе со своими горящими ушами и пылающими щеками. «Господи, пронеси и помилуй», – пронеслось в голове, когда я осмелилась поднять глаза и посмотреть на реакцию крокодила. Он, как ни в чем, ни бывало, улыбался загадочной улыбкой.