В погоне за артефактом

Глава 2. Всем западням западня

Комната как комната. Моя квартира определенно лучше, потому что своя собственная и никто за стенами или дверями не подслушивает. Там и так все слышно, стены картонные.
Обошла скромную комнатку по кругу, вышла на балкон, полюбовалась видом на висящий в вышине месяц, посмотрела с высоты второго этажа на глубокий заполненный водой ров, вдохнула свежий воздух и закрыла поплотнее дверь.
Вот что хорошо во дворце в отличие от третьесортных гостиниц, так это наличие ванной комнаты. Благо, те гостиницы остались во времени, когда я только заслуживала право считаться сыщиком высшей категории.
— Ванная со всеми удобствами, — оценила я, оглядывая эти самые удобства и душ (что очень порадовало) с теплой водой. В замке имелась своя система подогрева и водопровод.
После целого дня пока разбирала улики, ползала по сокровищнице и кидалась тяжеленными фолиантами, дико хотелось умыться и упасть на кровать. А подумать, что делать со всей свалившейся на голову монаршей заботой, решила завтра, с утра пораньше. Пока и моей светлой голове требовался отдых.
Стянув пыльную одежду с пятнами грязи (интересно, король озаботится указом доставить сюда наши вещи) и бросив на подлокотник кресла, прошла в ванную. Включив воду, скользнула под теплые тонкие струйки и ощутила, что в этом мире есть место настоящему блаженству.
— Ах, красота какая! — выдохнула счастливо.
— С этим не поспоришь, — раздалось в ответ.
Открыв глаза, тут же закрыла их и принялась усиленно тереть, так как успела уже намылить лицо. Через секунду вновь распахнула, чтобы сквозь слезы рассмотреть сидящее на фарфоровом удобстве жутко довольное и мерзопакостное чудо.
— Да чтоб тебя! — взвизгнула и вжалась спиной прямо в кран, перекрыв тем самым воду и заодно неслабо ударившись о стену лопатками. Не нашла ничего лучше, как прикрыться мочалкой пониже живота, а рукой на уровне груди.
— Ты совсем стыд потерял, арти... арти, тьфу, — отплевалась от мыла, —...фактишка?
В ответ на мое справедливое возмущение прозвучал такой горестный вздох, что будь я знакома с золотоволосым чуточку меньше, испытала бы укол совести.
— Откуда жадность такая, богиня? Несчастный заточенный в артефакт дух уже почти сто лет не любовался женщиной, а ты..., — и снова вздохнул и укор такой во взгляде, да вы только взгляните на это, это..., я ведь даже слов таких подобрать не могу и словарь шефа не вспоминается, хоть убей.
— А ну вон отсюда! — мотнула головой в сторону двери, а мужчина пожал плечами и поднялся во весь свой внушительный рост.
— Я приходил помочь.
Сволочь!
— Ну говори, — крикнула я в широкую спину.
Качнулись золотистые пряди, артефакт нехотя повернул голову и с еще большим сожалением в голосе добавил:
— Не могу, меня отвлекает твой неподобающий вид, я забыл, что хотел сказать.
И испарился. Вы можете себе представить? Испарился!
— А ну назад! — закричала я, будто исчезнувшая проекция могла услышать и вернуться, — назад, ты, паршивец! Время уходит, чудо вредное! Что король скрывает? Ты оплату обнаженкой вперед получил, а ну вернись!
Рванула к крючку с полотенцем, швырнув с досады на пол мочалку, и на ней же поскользнулась.
— Ай! — растянулась на мраморном полу, а потом с трудом поднялась на корточки и обреченно и очень витиевато выругалась. Вот почему в ванных нужно ходить осторожненько, а не скакать ополоумевшим зайцем, пытаясь нагнать уже испарившееся видение.
Помянув парой ласковых зарвавшегося духа, я тряхнула головой, а когда подняла ее, узрела перед собой две ноги, а выше непомерно заботливый взгляд.
— Неотразимая, ты ушиблась? Я вернулся, как только узнал, что ты будешь звать назад, радость моя.
— Ненавижу! — прошипела, представив со стороны свою более чем пикантную позу.
— Эти чувства совершенно не взаимны, — усмехнулся бессовестный аморальный тип и, отбросив-таки ложную скромность, окинул меня взглядом, от которого я могла высохнуть безо всякого полотенца.
— Да как ты видишь, вообще, проекция?
Вот бы сейчас сжать в кулаке золотые кудри, чтобы не вырвался, и съездить по этой светящейся физиономии.
— Я представляю тебя в мечтах... ну или в будущих видениях, это почти одно и то же.
Решив принять позу поприличнее и спрятать хотя бы то, на что сейчас был нацелен взгляд артефакта, я вновь прикрылась руками, пытаясь одновременно усесться на колени.
— Не утруждай себя, сокровище, — тут же заявил сияющий дух, — мне очень нравится этот вид сверху.
Устроившись на коленях, я беззвучно застонала, а потом раздраженно махнула на него свободной ладонью.
— Это ты у нас сокровище, м-м-мерзавец. Так что рассказывай уже.
— Что говорить? — артефакт опустился на корточки и, очевидно, компенсируя неприличную близость, соизволил взглянуть мне в глаза.
— Почему король подменил ларцы?
— Неповторимая, — тряхнул золотой гривой дух, в точности скопировав мою манеру, — у меня снова все вылетело из головы. Понимаешь, когда я оказывался здесь прежде, вид был другой, а теперь совсем скверно.
— Что значит скверно? — возмутилась я.
— Это значит, — артефакт поднес палец ко лбу, — скверно влияет на мыслительный процесс. Придется делать еще одну запись. Встретимся позже, соблазнительница.
И сложил губы бантиком, послав мне невидимый поцелуй. Я готова поклясться, что перед исчезновением заметила на его лице эту бесящую меня ухмылку.

Чтобы там Фомка не говорил, а характер у меня хороший, золотой практически, если меня не бесить. В ответ на ласковое обращение я просто милейший человек. У меня только одна слабость — я терпеть ненавижу не высыпаться. Если меня лишить законного сна, я немного зверею. Не переношу состояние выброшенной на бережок и растекающейся на жарком солнце медузы. Глаза слипаются, рот от зевков не закрывается, в голове только мысли о кровати и об артефакте. Очень кровожадные мысли (не по поводу кровати, конечно).
Я его полночи прождала. Сперва со всей скоростью отскребла присохшее мыло, очень быстро закончила омовения, на всякий случай не рискуя закрывать глаза, а потом замоталась в широкое полотенце по самую шею. Во дворце у меня даже ночной рубашки не было.
Сначала в кресло села ждать, чтобы этот наглец рядышком в кровать не завалился. При этом не забывала простукивать везде руками и ногами, чтобы горошину раздавить, потом еще по комнате попрыгала, ну а в итоге плюнула на все и забралась под одеяло. Сидела, сидела, периодически подергиваясь (вдруг все-таки нащупаю), после просто на подушки облокотилась, ну и уснула, в конце концов. А вот теперь проснулась и в самом отвратительном расположении духа. Во-первых, совсем не выспалась, во-вторых, все тело затекло от неудобной позы, в-третьих, набитые вчера в ванной синяки болели, а в-четвертых, меня разбудили. Самым бесчеловечным образом и с утра пораньше. Но особенно раздражало, что я даже не могла намекнуть собеседнице, что не очень желаю кого-то видеть в своей комнате. Хотя чего еще ждать от невесты артефакта? Они даже изводят меня одинаково.
В общем, c визитом ко мне явился не абы кто, а сама принцесса. В королевском дворце количество сиятельных личностей по мою душу росло просто с геометрической прогрессией.
— Доброе утро, — вломилась в комнату эта особа, полагая, наверное, что я буду счастлива ее видеть. И почему принцессы не спят до обеда? Что за некоролевская манера вставать спозаранку?
— Как только служанка доложила, что вы во дворце, я тотчас же поднялась. Не представляете, как сложно было вынести этот жутко длинный процесс одевания, так хотелось поскорее увидеться с вами.
На мне из одежды в данный миг было только банное полотенце, в котором я уснула, и край одеяла. Вести разговоры с принцессой из кровати как-то не годилось даже несмотря на зверское настроение. Особенно потому, что судя по девице, ее процесс одевания, а также накрашивания и причесывания занял несколько часов. Однако и выбираться голышом было не комильфо. 
— Я так рада познакомиться с вами! — схватила меня за руки очередная сиятельная особа. У них с артефактом даже оттенок волос был в чем-то схож. Правда, принцесса была сиятельной только по статусу и сверкать в прямом смысле не спешила. — Я бы ни за что не решилась пойти к вашему напарнику, он ведь мужчина. А с вами так приятно беседовать.
Угу, очень приятно, я ведь еще и слова в ответ не сказала.
— Верните мне Артура! — с пылом воскликнула принцесса, сжимая мои руки еще крепче, а я с трудом сдерживалась, чтобы не начать вырываться. Комплекция у девушки хрупкостью не отличалась, и я начинала всерьез опасаться за свои кости.
— Кого вернуть? — хрипло уточнила.
— Моего Артура! — проголосила принцесса, выделив ударением букву «А». — Солнечный артефакт! Вы не представляете, как я страдаю без него!
— А почему Артура? — не оценила я душевные терзания собеседницы.
— Ах, это такое благородное имя. Оно ему очень подходит!
По мне, так ему больше подходило имя Наглюнтий или, например, Мерзавтий. Но, кажется, принцесса могла не оценить их неблагородного звучания.
— Вы не представляете какой это мужчина!
— Что вы, ваше высочество, — я все же забрала ладони, которые уже начали ныть, — потихоньку обретаю представление, день за днем, так сказать.
Девица патетично заломила руки, найдя им новое применение, и с дрожью в голосе произнесла:
— Это самый деликатный, самый воспитанный, самый благородный и красивый мужчина в мире.
Ущипните меня, может я сплю? Кто-кто деликатный, воспитанный и благородный?
— Он всегда так галантен! Всегда учтив. И никогда не отказывает мне в просьбе, когда отец разрешает обратиться к Артуру с вопросом.
— И что, даже ни разу в канализацию не послал? — не удержалась я. Зверское настроение давало о себе знать.
— А? — расширила глазки принцесса.
— А? — в тон ей удивилась я.
— Ах, я поняла! — радостно рассмеялась девица, — вы, как и Арти, любите загадки. Знаете, однажды я была так расстроена, когда потеряла золотую цепочку с кулоном в виде бабочки, что папа сразу же разрешил спросить у Артура. И я даже ничего сказать не успела, как он произнес: «Словно бабочка на цветок спорхнуло чудесное украшение с вашей нежной шейки». Так изящно, не правда ли?
— Потрясает воображение, ваше высочество, этаким, м-м-м, витиеватым пафосным слогом. 
— Да, да, верно, Артур всегда говорит поэтично! Я, правда, не поняла тогда, что он хотел сказать. А потом представьте, где служанка нашла подвеску?
— В цветочном горшке?
— Вы уже слышали эту историю? Откуда? Я до сих пор ума не приложу, как цепочка там очутилась.
Ага, а я так понимаю, что сложность загадок зависит от умственных способностей. Значит, кому-то практически прямым текстом говорим, а кого-то заставляем голову ломать. Очень-очень предвзятое отношение, теперь я прям отчетливо вижу разницу.
В общем, избавиться от настырной особы я смогла, только клятвенно заверив ее, что все силы приложу, дабы вернуть ее драгоценного Артура живым и практически невредимым. Не могу давать обещаний, которые рискую не выполнить. А доставить артефакт в целости и сохранности мне могло помешать особо трепетное к нему отношение.
Напоследок, когда ее высочество с грустью во взгляде прощалась со мной, я спросила, не найдется ли в их замке парочки повседневных костюмов, так, полотенце сменить. В этот момент принцесса как раз заметила сей модный наряд на моей груди и снова широко раскрыла глазки.
— Ой, как неловко, вы не одеты.
— И рискую остаться неодетой, поскольку чистой одежды нам еще не доставили, а согласно высочайшему указу, временно мы не должны покидать дворец.
— Я... я распоряжусь, — смущенно подскочила с моей постели принцесса.
Какая стыдливость в столь современное время. Кажется, только монаршая семья еще следует традициям в нашем великом и очень просвещенном королевстве. Интересно, а невинную деву не смущало полуголое явление ее дорогого Артура. Хотя, если уж по поводу подвески бегала спрашивать, очевидно, не столько смущало, сколько привлекало.
Когда красная как рак девица испарилась из моей спальни, я выползла из кровати и пошла умываться. Может, поэтичный артефакт привлекают исключительно водно-обнаженные процедуры и он желает приоткрывать завесу тайны лишь под шелест водяных струй?
Все же, что привлекает артефакт осталось для меня неизвестным. Он — таки больше не явился. Зато вместо сладострастных взглядов несчастного лишенного женской компании духа, я получила строгий и осуждающий взор чопорной экономки, постучавшей в мою дверь и принесшей сменное платье.
— С ума сойти! — поразилась я, растягивая на руках невесомую голубую ткань с вышивкой жемчугом и шелком. Длиной платье доставало мне до пят и было шире на пару размеров. Кажется, сердобольная принцесса поделилась своим гардеробом во славу светлейшего Артура, только как мне в этом наряде ползать по тайным проходам замка?
— Аленка! — решительный стук в дверь мощным кулаком моего напарника сподвиг быстро натянуть платье через голову, перехватить в талии поясом и скоренько распахнуть дверную створку, пока мой нехиленький Фома случайно не выбил ее.
— Аленка, — напарник ворвался в комнату, потрясая листами с записями, — этих отпечатков нет в базе данных! — потом обернулся, замер, сканируя меня в принцессином платье, а затем пораженно присвистнул.
Я в ответ издала такой же свист, рассматривая, во что был одет мой напарник.
— Лосины и фрак?
— На тебе платье? 
Одновременно воскликнули мы.
Напарник в обтягивающих белых лосинах и темно-синем фраке с удлиненными фалдами смотрелся так феерично, что сквозь мои плотно сжатые зубы потихоньку начинал прорываться смех. Потом еще представила, какой очаровашкой сама выгляжу в голубом балахоне, который пришлось приподнимать на талии с помощью пояса, чтобы ногами не путаться в подоле. Теперь эта складка висела у меня на животе, а руки утопали в длинных широких рукавах.
— Фом, шикарно выглядишь, — сделала комплимент, усиленно изображая серьёзность.
— Ты тоже ничего, — последовала ответная любезность, а потом мы расхохотались и так, держась за животы, кое-как доползли до кресел.
— Ух, — утирая слезы, выдохнула я. — Какой прием! Такое внимание не может не льстить. 
— О, да, — согласился напарник, вытащив из кармана большущий платок и утерев им глаза. 
— Что хорошо, Фом, во дворце мы с тобой не соскучимся.
— Согласен.