В погоне за артефактом

Глава 3. Улики и не только

— Где этот артефакт, когда он так нужен? — вопрошала я у стены.
Савсен Савсенович с ног сбился, разыскивая информацию о неуловимом духе. Собирал ее буквально по крупицам. За сто лет народ привык думать, что артефакт жил в королевской сокровищнице всегда.
— Да где тебя носит, вредина? — топнула я ногой.
Последующий за этой фразой стук в дверь явился ответом на вопрос, но, естественно, по ту сторону оказался вовсе не вредина, а мой незаменимый напарник.
— Ну что?
Всплеснув руками точно огромными крыльями, Фомка бухнулся в кресло, отчего оно жалобно заскрипело.
— Да ничего толкового пока. Вот если бы меня выпустили из дворца, я бы тоже навел справки, а так Савсенович один там крутится, пока мы с тобой это дело здесь распутываем.
— Фом.
— Чего?
— А что за награда от короля за успешное выполнение задания?
— Желание.
— Какое желание?
— Любое, но в пределах разумного.
— Вон как.
— Ага.
— Фом, а как думаешь, можно наносить увечья артефакту в качестве награды за его нахождение?
— Сомневаюсь.
— Очень-очень жаль. Это могло послужить дополнительным стимулом.
— Да найти бы, — с досадой высказался напарник. — Савсен Савсенович ругается, что все ниточки обрываются, как только кажется, что конец в руках. Будто нарочно информацию о духе подчистили.
— Может, сам дух?
— Да он же дух!
— Кто-то мог сделать это для него. Ему всего лишь стоило что-нибудь этакое предсказать, и вот уже нужный человек мчится заметать там, где артефакт наследил.
— Думаешь, не хочет, чтобы мы его отыскали?
— Возможно, и не хочет, однако развлекаться за наш счет это ему не мешает. Тебе вон тумаки, а мне счастье лицезреть эту сиятельную сволочь во всех неподходящих местах.
— Подсказку бы, — вздохнул Фома. — Может снова в библиотеке порыскать?
Я только собралась ответить, как в дверь очень вежливо постучали, просто вежливо — превежливо.
Когда отворила, обнаружила по ту сторону комнаты «обожавшую» меня чопорную экономку, на лице которой сейчас можно было капусту квасить. Столько кислого выражения и все по мою душу.
— Госпожа сыщица, время десять вечера, а у вас в спальне, — и эта дама понизила голос до зловещего шепота, — мужчина!
— Эм, — я обернулась, оглядела спальню внимательным взглядом, даже чуток склонилась, заглянуть под кровать.
— Да нет у меня мужчин.
Дама зашлась в приступе праведного гнева, а после указала дрожащим перстом на кресло.
— Господин Фомантий еще не соизволил покинуть ваши апартаменты. Это дворец, смею напомнить, здесь воспитывается ее высочество, здесь царствуют строгие нравы...
— Угу, и голые артефакты — пробурчала себе под нос, слушая эту тираду.
—... не подобает! Я все сказала. И это вам, — сунула мне в руки какой-то сверток, а после снова застыла, немигающим взглядом уставившись на моего напарника.
— Фом, — оборотилась я к верному товарищу, — тебя просить изволят покинуть мои апартаменты.
Напарник, успевший уложить ноги в лосинах на мой журнальный столик, нехотя почесал пятку, а после покинул насиженное кресло.
— Работать не дают, — громко буркнул он, — а на выходе задел меня плечом и произнес одними губами: «Библиотека».
Я ответила легким кивком и закрыла за своими гостями дверь.
Встретимся, стало быть, с Фомкой ночью внизу, порыскаем там без бумажного хранителя. Устроив сюрприз ее высочества на тумбочке, я потянула за ленточку, и подношение раскрылось, явив взору новые дары от щедрой принцессы. Щетка для волос выскользнула из свертка и укатилась прямо под кровать. Пришлось вставать на четвереньки и лезть за ней.
— Ты стала часто встречать меня в очень игривой позе, — раздался голос позади, и я стукнулась головой о деревянное днище кровати и, кажется, набила шишку. Карабкаясь задом наперед, извлекла наружу сперва себя, а затем щетку и тут же запустила ею в проекцию.
— Ой, ой! — притворно воскликнул артефакт, схватившись за живот, сквозь который пролетела старомодная аристократичная вещица. — Ты чуть не попала ниже.
— И попаду, но позже, когда ты перевоплотишься, дух недоделанный. Вот еще раз так явишься, и я на тебя дворцовую экономку натравлю!
— Эту милейшую даму? — сделал большие глаза невыносимый заноза. — Я безмерно ценю наши с ней встречи и беседы об истинной морали.
— И часто проводите свои встречи, так сказать, без костюма? — заинтересовалась я истинной моралью чопорной дамы.
— Неповторимая, я только для тебя надеваю сие чудо. Являться в облике сияющего духа перед теми, кто просит, я могу лишь в своем первозданном виде.
— Так, так, а почему?
— Проекция, — с кокетливой улыбкой пожал мощными плечами нескромный артефакт, — на нее можно наложить желаемое изображение. В реальности мне доступен лишь волшебный золотой листок из сокровищницы, дабы совсем не смущать невинных дев.
— Ага! — воскликнула я, ловя за хвост какую-то мысль, когда артефакт вновь вмешался в мыслительный процесс и нагло меня сбил.
— Возможно, и нам пора перейти на новый уровень отношений, — доверительным шепотом осведомился он, — без костюма? — добавил совсем уж бесстыдно.
— Я общаюсь с голыми мужчинами только при особом положении.
— Хм, — задумался наглец, — при горизонтальном?
Следующий подарок принцессы, заколка для волос, пролетела уже ниже сиятельного живота.
— Вот ведь охламонище, и кто только тебя духом сделал?! Что ты вообще ко мне являешься? Нарочно наводишь на ненужные следы, вносишь путаницу в следствие? Информацию о себе убрал отовсюду. Не хочешь, чтобы тебя нашли?
Я засыпала артефакт обвинениями вперемешку с вопросами, пытаясь сбить это невозмутимое и непонятное создание и вырвать-таки новое признание.
— Смотря, кто найдет, — вовсю разулыбался этот несносный тип, — А-а-алена.
И интонацией букву «А» выделил, чтобы намек совсем прозрачным стал.
— Что еще за сокращение моего имени, А-а-артур? — сделала я похожее ударение, — прямо мороз по коже.
— Это дрожь желания, Аленушка. Так тебе больше нравится? — и смотрит, чудовище, своим взглядом пронизывающим, под которым теряться начинаешь.
— Желания добраться до тебя, артефактишка, — поскорее нашлась с ответом, пока здравые мысли в голове не разбежались.
— Весь в ожидании, — улыбнулся и многообещающе так. А затем, естественно, исчез. Как всегда эффектно и оставив за собой последнее слово.