В погоне за артефактом

Глава 4. Подсказка

Мгновенно вложив лист обратно в руку Мика, я рванулась за колонну, на ходу бросив напарнику пинцет, и быстро привела в действие скрытый механизм. Когда выскочила обратно, заняв позицию позади Фомы, взгляд моего сыщика выражал абсолютную безмятежность, а к нам стремительно приближалась охрана с хранителем во главе.
— Вот, — указал он обличительным жестом на лежащего на полу Мика, — это он, — теперь перст возмездия был направлен на Фомку, — необходимо принять меры!
— А ну... — подступился немаленький начальник охраны к моему напарнику, а обнаружив себя ниже ростом примерно на голову, уже более вежливо продолжил, — просим проследовать за нами для беседы.
Фомка хлопнул меня по плечу и, засунув руки в карманы штанов, потопал следом за охраной. Хранитель захлопотал возле поверженного Мика, я же присела на корточки и легонько погладила свою мечту по щеке. Кожа его оказалась удивительно нежной и бархатистой, настолько, что будь я больше девушкой, нежели сыщиком, откровенно обзавидовалась бы.
Ресницы дрогнули, поднимаясь и открывая самые красивые глаза в мире. Хранитель, заметив изменение в состоянии сыщика, стал напирать с другой стороны и быстро привел Мика в вертикальное положение. Стоило мужчине сесть, как разбитый нос закровоточил, а из ослабевшей руки выпал золотой листок. Раздался громкий «Ах» и бледный встревоженный хранитель вновь пал на колени, чтобы приложить к носу сыщика белоснежный платок.
— Как ваше самочувствие? — заглядывал он в лицо Мика, оттесняя меня в сторону. Напор был такой, что я плюхнулась на оба полупопия и благополучно проехала пару плит.
— Я в порядке, — поднял руку Мик, вероятно, желая похлопать озабоченного хранителя по плечу, но вместо этого ухватил того за нос.
— Эм-м-м, — замычал работник королевской сокровищницы, и Мик ослабил хватку, выпустив несчастный нос.
— А давайте я ему помогу, — вызвалась добровольцем, — вам ведь нужно еще все здесь запереть.
Меня окатили полным подозрения взглядом, прикинули мои размеры и степень кроющейся во мне опасности, после встревоженно оглядели все пустое пространство преогромной залы, и проникнувшийся лучшими чувствами к вежливому и понимающему сыщику хранитель нехотя кивнул.
Я подставила свое плечо, помогая Мику подняться на ноги, очень уютно уместилась у него подмышкой и пьяной шатающейся походкой (я ведь не отличалась габаритами аппетитной принцессы) повиляла к выходу.
— Засада! — выдохнула, облокотив Мика о стену возле дверей сокровищницы.
— Аленика, — простонал подбитый сыщик, — благодарю.
— Да не за что, — просипела я, уперев ладони в колени и делая глубокие вдохи.
Когда на мою согнутую спину легла чужая ладонь, я так резко подалась вверх, что склонившийся ко мне Мик получил еще и ощутимый удар головой в живот.
Застонав, он стал съезжать по стенке, а я попыталась ухватить его за плечи и остановить падение. Замерли мы в довольно любопытной позе, когда голова сыщика уткнулась прямо в мою грудь. И хотя я опять же не могла похвастать формами принцессы, но грудь имелась, и для моей хиленькой комплекции выглядела она прилично, оттого и уткнутость в нее сыщика смотрелась не совсем пристойно.
— М-м-м, Мик?
— Да? — отозвался сыщик из недр обоих полушарий.
— А-а-а ты сам не можешь постоять?
— Постараюсь, — приглушенно ответил сыщик, ну и собственно постарался. Попытка вышла совсем неубедительной, а я принялась размышлять на тему, должен ли он после таких постоялок на мне жениться, ну как приличный человек.
— Хмм, — откашлялся Мик, будто прочитав мои мысли, и отлепился-таки от груди, — прошу прощения, Аленика...
— Можешь звать Аленой, — вдруг вырвалось у меня. Навязанное артефактом сокращение показалось приятнее нелюбимого имени.
— Алена, — повторил мужчина, — не хочешь ли прогуляться вечером по саду?
Я? С ним? О, Боже! Спасибо, спасибище все божества нашего и окрестных королевств: бог вина, Аполлон и даже ты, царь-солнце! Кстати, а у нас кто? Я из-за специфики профессии в божеств совсем не верила и особо в них не разбиралась. Пришлось поднапрячь мозг, чтобы вспомнить, что у нас, кажется, какой-то культ предков. Точно! Король каждый праздник ездил в храм воскурить благовония. Спасибо, тебе, о великий могущественный дух предка, извини, что не падаю ниц, я в следующий раз упаду. Приду к тебе в храм и обязательно упаду, еще одно благовоние поставлю — дорогие заразы!
Пока я возносила всем хвалу, Мик, прижимавший к пострадавшему глазу ладонь, рассматривал меня здоровым оком и терпеливо пережидал затянувшееся молчание.
— Эээ, если не хочешь..., — попытался пойти на попятную сыщик, не дождавшись ответа и перепугав меня до полусмерти. В лучших традициях принцессы я сжала его свободную ладонь и свистящим от избытка чувств шепотом заверила:
— С-с удовольс-ствием!
Взгляд Мика сделался вдруг очень настороженным и он аккуратно вытянул из моих сжавшихся рук свою, сунул ее за спину и легонько встряхнул.
— Тогда буду ждать тебя возле парадных дверей в семь, — сказал он.

Я рылась в груде платьев, принесенных в комнату по велению принцессы, вот уже битый час. Среди этого безграничного количества тряпок всех цветов и фасонов я из последних сил пыталась подобрать такую, в которой не буду выглядеть огородным пугалом. Спустя полчаса поисков я издала воинственный клич древних племен, населявших наши земли до, собственно, цивилизации, и извлекла на свет платье старомодного фасона: длиной до середины икр и с завышенной талией. 
Этот милый светло-бежевый наряд, расчерчивали тонкие полоски коричнево-сиреневого оттенка, образуя крупную клетку. Квадратный вырез обрамляла кружевная лента, а плечи были почти полностью открыты, не считая рукавов-фонариков. 
Сел этот туалет на меня замечательно, поскольку спереди имел еще и шнуровку. Когда я где надо утянула, на талии завязала и все складки расправила, то увидела в зеркале премилое платье, которое доставало мне до щиколоток. Пояс, естественно, оказался не завышен, а почти пришелся по талии. Правда, и декольте выглядело откровеннее обычного, но с другой стороны, вряд ли Мик от этого упадет в обморок. 
Полюбовавшись на результат и нырнув в рюкзак, который захватила прежде, чем отправилась во дворец, я нашла в нем удобные походные ботинки. Что и говорить, с платьем они смотрелись лучше моих сапог, хотя определенно уступали королевским туфлям. Однако, опять же, лучше нормальная обувь, чем безразмерные галоши. Дело оставалось только за прической.
— Волосы лучше забрать наверх или распустить? — рассуждала я, вертясь перед зеркалом и так и этак.
— Наверх, — раздался ответ. Позади меня возникла нагло развалившаяся в кресле проекция, щедро раздававшая свои указания. Подняв ногу, рассмотрела прилипшую к подошве скорлупку. 
— Как-то неоригинально ты появился, — заметила артефакту, щелчком сбив оболочку горошины, — и тут же поинтересовалась, — почему наверх?
— Чтобы удобнее было целовать твою нежную шейку, — ответствовал довольно скалящийся артефакт, который в данный момент так и лучился своей артефактской неотразимостью.
— Целовать? — я смутилась точно невинная принцесса, вообразив, будто артефакт уже увидел, чем кончится наше с Миком свидание.
— Сладко-пресладко, бесподобная. Ты ведь выбираешь наряд для будущей встречи со мной?
— Что, что? — отвернулась от зеркала и уперла кулаки в бока, — да щас! С тобой на встречу я явлюсь не иначе как в наряде палача, а сегодня у меня свидание. 
— Как?! — громогласно выкрикнул артефакт, прижимая руку к сердцу, — с другим мужчиной? 
— А то ты не знаешь, — хмыкнула, а после отвернулась от изображавшего асфиксию духа и подобрала волосы, задумчиво склоняя голову то в одну, то в другую сторону. 
— А как же я? — надрывным голосом поинтересовались из кресла, — я ведь идеальный мужчина. Чего еще тебе надо, коварная?
— У тебя идеальное самомнение, — я даже фыркнула от такой постановки вопроса, хотя наглость артефакта не знала границ, и я могла бы уже привыкнуть. — Сегодня я встречаюсь с мечтой.
— Но я и есть мечта! — воскликнуло солнечное чудо, усиленно изображая сердечный приступ.
— Ты оживший кошмар, — заявила я на это слабенькое представление и удовлетворенно крутанулась вокруг своей оси. — То, что надо. 
— Просто прелесть, — заявил поразительно быстро пришедший в себя дух. И мне совсем не понравилась промелькнувшая на (что уж душой кривить) идеально красивом лице злорадненькая улыбочка.
— Ты что задумал? — с подозрением посмотрела я в безмятежные глаза улыбающегося духа. Словно и не он тут погибал от разбитого сердца минуту назад.
— Жестокая, — возопил на это артефакт, простерши руки ко мне, — ты предала наши чувства! Так не доставайся же ты никому!
Пораженно раскрыв рот, я успела поймать усмешку в уголках, казалось бы, гневно поджатых губ.
— Стой! — теперь я простёрла руки к артефакту, — ты что задумал, мерзавище?
Ответом стало мерцание исчезающей проекции и затихающий злодейский смех.
Ух, как я рванулась на выход, распахнув дверь ударом ноги, и помчалась, не разбирая дороги. Круглые часы на стене над лестницей показывали без пятнадцати семь, когда я добежала до конца женского крыла. Напротив, через огороженный лестничный пролет, находилось мужское крыло, их оба отделяли красные бархатные портьеры. На ночь они задергивались, а сейчас свисали с потолка, перетянутые золотыми шнурами. С каждой стороны вниз убегала изгибающаяся лестница, ведущая в холл, к парадным дверям замка. Я решительно устремилась в другой коридор и остановилась на середине пути, когда в проеме между портьерами возник Мик.
— Слава всем божествам, — выдохнула я. Сыщик был абсолютно невредим, не считая синяка под глазом и припухшего носа.
— Мик, — я вытянула руку.
— Алена, — он восхищенно выдохнул, — ты удивительна. Впервые вижу, чтобы девушка была готова за пятнадцать минут до назначенного срока.
— Тут просто такая ситуация...
Я еще не успела договорить, когда глаза Микона внезапно расширились, а взгляд сфокусировался на чем-то за моей спиной. Огонь, возгоревшийся в темной глубине, мне показался зловещим. Он отбрасывал алчные блики на лицо моей мечты, меняя его до неузнаваемости. Обернувшись, узрела парящего в воздухе духа, который, вскинув руки к небу и запрокинув голову, будто находился в предсказательном экстазе, медленно летел по коридору женского крыла, удаляясь от нас.
— Он в замке! Артефакт в замке! — закричал сыщик и рванулся со всех ног.
— Мик, стой! Это обман! Мик! — я попыталась заслонить ему дорогу, но отлетела в сторону, когда локомотив по имени Микон промчался мимо, даже не заметив заслона из моего тела.
И, конечно же, он не добежал. Он даже до входа в крыло не добежал, поскользнувшись на чем-то возле самых занавесок. Схватился руками за портьеру, запутался в ней и повис, попутно сбив ногой стоящий с краю горшок с цветком. Горшок загрохотал вниз по ступенькам, разбившись уже на середине и испачкав землей тщательно натертый светлый мрамор. Портьера не выдержала веса мужского тела и оборвалась, в результате чего Мик полетел вниз, грохнулся на оставшийся после улетевшего горшка поднос и уже на нем помчался дальше по ступенькам с криками, которые глушила обмотавшаяся вокруг тела шторка.
Я только в ужасе прижала ко рту ладони и, добежав до начала спуска, замерла, наблюдая за катанием сыщика с высоты двухэтажной лестницы к ее основанию. Снежные горные склоны на окраине нашего королевства, открывавшиеся в начале зимнего сезона, — излюбленное место отдыха всех любителей покататься на деревянных досках, — и то не отличались крутизной и причудливыми изгибами королевской лестницы. Врезавшись в стену, Мик вынужденно помчался по этому полукругу и благополучно сбил ещё пару горшков, стоявших с самого края. Спуск закончился возле подножия, где сыщик слетел со своего подноса, затормозившего на ковровой дорожке, и снес подошедшего секундой раньше вельможу, с открытым ртом взиравшего на экстремальное развлечение.
Громкий визг ознаменовал, что удар сыщиком попал точно в цель. Не знаю, в каком состоянии сейчас находился по-прежнему запутанный в портьере Мик, издающий слабые стоны, но вельможа под ним пришел в крайнюю степень возбуждения и продолжал громко кричать и возмущаться, пока его негодующий взор не заприметил наверху меня. Тогда холл, куда сбегались остальные придворные, огласил поистине нечеловеческий вопль:
— Охрана!
Я отпрянула назад, но поняв, что меня все равно увидели наверху, а несчастного Мика у подножия, я снова глянула вниз и крикнула, примирительно выставив вперед ладони:
— Не надо, я сама! А где у вас караулка?
Так запутанно мне еще никогда не указывали направление. Потому я незамедлительно направилась туда, куда послали, немного опасаясь сбиться с пути, поскольку его описание было обильно сдобрено всякими витиеватыми выражениями.
До караулки я добралась в рекордно короткий срок. Нет, я могла бы, конечно, сбежать, но оно мне не надо. Не буду бежать, пока там разъяренные придворные, готовые обвинить меня в покушении на убийство, а где-то здесь мой милый напарник, который задушит всякого, посмевшего меня оклеветать.
Фомка так и не вернулся после уведения им охраной. А следовательно либо его заперли в подземных казематах (о чем я была бы в курсе, поскольку исходя из знаний королевских методов, могла не сомневаться, что окажусь там же за компанию), либо он сейчас сидел и пил с охранниками.
Второе предположение попало точно в цель. Фомка даже не пил, а квасил с начальником охраны и делал это уже несколько часов. Хотя он всегда был у меня крепким, прямо несокрушимым выпивохой, любого мог перепить, кроме нашего начальника. Я решительно распахнула дверь:
— А меня к вам послали, — заявила с порога.
Главный охранник в караулке поднял свою нетрезвую голову, смерил меня обалделым взглядом и изрек:
— Допились! Бабы в караулке мерещатся.
Фомка повернулся, увидел меня, широко осклабился и замахал руками:
— Да ты чего, начальник, какая это баба. Аленка это. Вообще, свой парень.
— Свой? — начальник ухватил Фомку за грудки, столкнувшись к ним нос к носу, — а то мне бабы тут не нужны. Бабы в караулке к несчастью, понял?
— Зуб даю! — ответствовал Фомка, ударив себя в грудь.
— Парниша, — махнул мне рукой начальник, — заходи. Третьим будешь.