В погоне за артефактом

Глава 9. В темной—темной Тьмутьмии

Огни Волшебнии остались далеко позади, а мы с Фомкой летели в ночи навстречу абсолютно темной Тьмутьмии. Рассмотреть государство, чьи фонари гасли, едва на землю опускались сумерки, с высоты птичьего полета не представлялось возможным, однако мы делали ставку на правильность введенных параметров. А как иначе, если битых полчаса мы с напарником знакомились с инструкцией по эксплуатации ковра-самолета, а потом старательно скручивали нужные ниточки в слово Тьмутьмия и еще минут десять ждали окончания навигационного поиска. Когда все ниточки выплетенного нами названия приобрели равномерно зеленый окрас, ковер, наконец-то, взлетел.
Я тут же устроилась со всем комфортом на животе, свесив вниз голову и вдыхая свежий воздух прохладной ночи, вместо пыли видавшего виды тканого транспорта. Фомка, покряхтев, уселся рядом, поджал ноги, обхватил колени ладонями и стал изучать звезды над головой. Вольготно разлечься, как это сделала я, он не мог физически, ведь в таком случае некоторые части его тела попросту свесились бы по сторонам ковра. Из-за тяжести напарника летающее средство самую малость проседало и кренилось, но соскользнуть я не боялась ввиду примагничивания пассажиров любой комплекции и веса к поверхности подобных парящих конструкций.
— Поспать, что ли? — зевнул Фомка, — давно уж летим.
— А еще бы поесть, — поддержала я напарника, а меня поддержал голодно заурчавший желудок.
— Кто на вахте? — решил уточнить сыщик.
— Я могу не спать, — тут же вызвалась волонтером.
— Хех, — хмыкнул Фомка, — не желаешь снова с артефактом во сне встречаться?
— А какая разница? В любом случае кто-то должен дежурить. Нельзя обоим уснуть и оставить ковер без присмотра. Так что устраивайся, — щедро предложила я Фомантию и даже сдвинулась чуточку в сторону. Напарник снова принялся кряхтеть, пытаясь расположиться на ковре в полулежачем положении, пока не свернулся в три погибели, использовав мою спину в качестве подушки, после чего затих.
Я же снова посмотрела вниз, вглядываясь в ночь и различая на далекой земле неясные очертания и более темные участки, перемежающиеся со светлыми пятнами.

Самым приятным обстоятельством для нас с Фомкой явился момент прибытия, когда ковер внезапно затормозил в воздухе, а потом стал плавно опускаться на землю. Он донес нас до самой границы и не сбился с пути, чего мы втайне опасались.
Если говорить откровенно, у Тьмутьмии граница была односторонней. Так случается, когда войти в государство может каждый, а вот выйти только неизбранный. А все потому, что если тебя избрали (ведьмой там, колдуном), то никуда ты уже не выйдешь.
— И как мне здесь перемещаться, Фом? — спросила я сыщика, разглядывая маленькую пустую будку и поднятый шлагбаум. — В таком наряде меня даже из Волшебнии выпускать не хотели.
— Предлагаю замотать тебя в ковер.
В ответ на это предложение я отскочила от сыщика на безопасное расстояние.
Ну уж нет! Второго закатывания я не переживу. Да я и при первом едва до выхода на коврово-взлетную площадку дотянула. Хорошо еще на самой площадке проверяющие отсутствовали, поскольку у Фомки пропуск имелся и нас впустили безо всяких проблем. Но снова дышать ковролином, нафталином и пылью я была не готова.
— Лучше давай я его как плащ накину, пока мы до первого постоялого двора не доберемся?
— Ковер вместо плаща? — усомнился Фомантий.
— Ну мало ли? Кто в темноте разглядит, да еще когда кругом ни души?
— Лады, — немногословно согласился напарник и собственноручно накинул ковер мне на плечи. Я немного сгорбилась, но стойко понесла наряд на себе, подметая длинным шлейфом землю и придумывая кары всем мастерицам, которые не додумались выткать это чудо техники более легким. Конечно, можно было и сбросить «плащик» на землю и шагать налегке, но вдруг откуда ни возьмись возьмется инквизитор? Они ведь всегда так появляются — неожиданно. Нет уж, лучше чуток помучиться, чем потом оправдываться, что я не ведьма и наряд мой надет не ради введения в соблазн всяких там слуг божественного провидения, а исключительно удобства ради.

Постоялый двор с уютным названием «У инквизитора» обнаружился в паре километров от границы, когда я уже готова была снова перекочевать внутрь ковра и позволить Фомке меня нести. Заведение это хоть и не озарялось снаружи фонарями, согласно законам страны, однако привлекало различных блудников (блуждающих в ночи без освещения) своими ярко блистающими в темноте окошками.
Хозяин заведения оказался чрезмерно любезным господином с заискивающей улыбочкой на лице.
— Выделить два номера? Что вы, конечно, это не проблема! — он живенько вытащил из-под стойки два ключа с деревянными гирьками, на которых были вырезаны номера.
— Это ваш, — протянул он один ключ Фомке, — в мужском крыле. А это ваш, — гирька легла в мою ладонь, — в женском.
«Все как во дворце» — подумалось мне. И тут же вспомнилась дракон — дворцовая экономка родом из Тьмутьмии.
Внезапный взрыв хохота прервал мои воспоминания, и я оглянулась на дубовые створки, похожие на подвешенные на петлях ставни. Они отделяли комнатушку со стойкой от освещенного свечами зала с прибитой над ней дощечкой «Салун». Именно его окна так заманчиво блистали в ночи, привлекая на постоялый двор тех, кто в этой ночи шатался.
— А у вас во всех комнатах такие двери? — Заволновалась я, обратив внимание, что входили мы через такие же «ставни».
— Имеете в виду пендельтюр? — слащаво улыбнулся хозяин. — Что вы, только здесь. Это новшество — ноу-хау нашего заведения. Разработано для удобства гостей. Они открываются в обе стороны и даже закрывать не нужно, пружины сами возвращают дверь на место.
«Удобненько» — оценила я современный пеньдельтюр, а пока смотрела на «ставни», оттуда, из зала, вдруг вышибли одного из посетителей. Двери плавно открылись, пропуская вылетающее тело, а после снова закрылись. Я же отдала должное простоте названия всей конструкции, составленного, очевидно, из двух наименований: «Пендель» и «Тюр», созвучного слову «Тур», куда с помощью этого пенделя и отправляли.
— Шумновато у вас здесь, — заметила я.
— Что вы, что вы! Салун работает только до часу ночи, а после мы гасим все свечи. Здесь на границе существуют определенные послабления в законе об освещении, но ему приходится следовать. Просто сегодня как раз день заезда туристов из Небоскребии. Приехали нервы пощекотать. Не хватает им в цивилизации острых ощущений. Казни наблюдать желают да байки местные послушать. Вот вы знали, что эта гостиница построена на перекрестке, где прежде совершались казни? Именно здесь стояло древнее поместье, принадлежащего самому Черному инквизитору.
— Кому-кому? — поинтересовалась я больше из вежливости, чем из желания слушать местные байки.
— Черному инквизитору! — замогильным шепотом повторил хозяин. Впрочем, по его дальнейшей речи и богатой мимике, долженствующей внушить ужас слушателям, я догадалась, что эта байка рассказывалась не одну сотню раз.
— Он был самым безжалостным из всех инквизиторов, сражался с ведьмами и колдунами. Немало их он запытал в застенках своего поместья, но однажды совершил роковую ошибку, приняв за ведьму невинную деву. В день своей гибели она прокляла злосчастного палача.
— Невинная дева смогла проклясть инквизитора? — я не сдержала любопытства. 
— Конечно! — и глазом не моргнул рассказчик. — Спустя три дня и три ночи его тело было найдено бездыханным, и с тех самых пор неупокоенный дух инквизитора бродит по опустевшему поместью. Каждому, кто встречает его, он предрекает скорую смерть, которая непременно происходит в указанное время. Однако охотников встретиться со зловещим духом все равно немало.
— Почему? — складно врал хозяин, даже интересно стало.
— Потому что дух может указать на клад, который при жизни инквизитор спрятал где-то в доме.
— Вот как? — уточнила я.
— Истинная правда, — поклялся хозяин.
— А откуда на месте казни взялся перекресток, если прежде в Тьмутьмии не было дорог, а граница проходила километров за пятьдесят отсюда? Если не ошибаюсь, в то время здесь росли непроходимые чащи, и чтобы притащить сюда осужденного на казнь, нужно было продраться сквозь настоящие заросли.
Эх, сыщичья моя натура. Ну что стоило просто кивнуть, а не пытаться вытянуть подробности выдуманной для привлечения туристов истории.
По сузившимся глазам и сердито поджатым губам, стало ясно, какими эмоциями в данный момент проникся ко мне хозяин заведения. Еще бы! Вместо боязливых охов и испуганных взглядов по сторонам, я разрушила его легенду. Ну а с другой стороны, не люблю я призраков, вот и пытаюсь заранее распознать, проживают ли они в данном месте или можно спокойно спать всю ночь, не опасаясь услышать потусторонних шумов.