В погоне за артефактом

Глава 10. Архив — дело гиблое

До центра Тьмутьмии мы добрались только после полудня следующего дня. Все благодаря лошадям, которых удалось взять на время за вполне справедливую плату. Тратить драгоценные, буквально уплывающие сквозь пальцы минуты на осмотр достопримечательностей (как-то центральная площадь с местом для казни) мы не стали, а сразу же отправились искать Главный храм.
И нашли.
— Что ты мне предлагаешь? — возмутился Фомка, — нагло прорваться сквозь толпу инквизиторов в их святыню?
— Нет, сперва конфискуем пару плащиков. Хороший способ, проверенный.
— И кто тебя примет за мужчину? Ты прикинула размер запаха на плаще? Он твои формы лучше облегающего платья обрисует. А какой не обрисует, будет следом волочиться, потому что ты ростом не вышла.
— Да уж, пошили себе узкой одежды, а нам голову ломать. Видно не угадали с заказчиком, а носить надо и не отвертишься.
— Ну так что? — нетерпеливо спросил теряющий терпение Фомка.
— Что? Одежду послушника достанем. Притворишься моим наставником, так в храм и проберемся. При нем наверняка архив, как в любом уважающем себя храме. Можно даже примерно предположить, где он находится.
— Предположить не проблема, найти сложнее, а вот выбраться обратно — это уже задачка не для слабонервных.
— Да нервы у нас железные, Фом.
— Как сказать, у меня в последнее время порядком расшатались. Все началось со встречи лба с полом сокровищницы.
— Ну хочешь, я тебя вдохновлю?
— Давай.
— Наутро после полнолуния нас казнят.
— Спасибо, Аленка, — очень благодарно процедил напарник, — и правда вдохновила.
На этой ноте воодушевленный Фомка отправился ко входу в храм, где и замер, примостившись на паперти и усиленно изображая из себя либо плачущего, либо кающегося.
Усилия не прошли даром, поскольку сердобольные горожанки то и дело тормозили возле Фомантия и бросали в подставленные широкие ладони одну за другой круглые монетки с дырочкой посередине.
Мой напарник определенно пользовался у жительниц Тьмутьмии повышенным успехом. Уж не знаю, что их больше привлекало, его могучая фигура или прямой взгляд вкупе с решительным выражением лица, навевающим вдохновенные мечты о смелом и благородном рыцаре. Как я заметила мужчины Тьмутьмии в отличие от инквизиторов оказались по большей части довольно тщедушными (вот секрет пошива узкой одежды, подгоняли под стандарт), да и ходили, низко опустив голову и явно боясь лишний раз продемонстрировать нездоровую и попросту опасную для жизни храбрость.
Наконец, толпа горожанок привлекла к страдальцу внимание со стороны одного из топтавшихся на площади перед храмом инквизиторов. Широкой поступью сей представитель законной власти (если не брать в расчет короля, чья власть была порядком ограничена) приблизился к Фомантию и, наклонившись, что-то сказал. Напарник глянул исподлобья, но поднялся и направился за инквизитором в храм.
Я осталась стоять в тени раскидистого дерева, притворяясь, что любуюсь внушительным строением. Спустя примерно минут двадцать из храма вышел очень рослый и могучий инквизитор в длинном форменном плаще. Я даже расслышала восхищенный вздох проходивших мимо меня горожанок и возглас одной из них: «Нового служителя завербовали. Нужно обязательно сходить на следующую службу».
Новый служитель чинно прошествовал мимо меня, якобы направляясь к чаше со святой водой в центре прихрамовой площади. Незаметным движением руки мне был послан знак, и я проследовала за инквизитором, умело лавировавшим в толпе горожан.

— Ух, Фомка! А если у послушника были вши? Наряд грязный и воняет.
— После каналезы еще и придираешься? Он мешковатый, Аленка, в таком тебя легко за мальчишку принять.
— Где ты поймал этого послушника?
— В храме. Меня их инквизитор завербовать пытался, так я следом пошел и уложил его подремать немного в келье, а после заглянул в общую прачечную на заднем дворе и подыскал себе наряд по росту. Послушничьей формы не было, зато сам послушник нашелся в приходе, подметал там полы. Я его в ту же келью после трудов праведных отдохнуть отправил.
— Ты уже заговорил по-инквизиторски.
— Вживаюсь в образ.
Я натянула поверх своего топика с бриджами темно-коричневые льняные штаны и такую же рубаху, подвязала волосы и упрятала под просторный коричневый берет, который немного сползал на лоб с левой стороны. Думаю, теперь я очень даже могла сойти за послушника.
Вот собственно в таком виде — вжившись в образ — мы с Фомой и вернулись к главному храму. Я то и дело почесывалась и поскребывалась, хотя к запаху уже принюхалась. Послушник, носивший коричневый наряд до меня, явно пренебрегал основными правилами гигиены. А впрочем, для многих жителей Тьмутьмии такое пренебрежение являлось естественным. Это Фомке повезло, что он плащ прямо из прачечной забрал, а вот я бы предпочла накидочку вчерашней Брунгильды. Приличная дама точно на свидание спешила, а потому соизволила принять водные процедуры и надеть чистую одежду.
Когда мы приблизились к уже знакомым дверям, стремясь незаметно просочиться внутрь, над прихрамовой площадью вдруг раздался медный гулкий звук. Я задрала голову и рассмотрела, как на высокой колокольне звонарь раскачивает большие колокола с блестящими отполированными боками.
Этот звук послужил сигналом, поскольку все находящиеся на площади инквизиторы, прежде занятые сбором податей, приемом просительных, просветительскими беседами и тому подобными делами, вдруг зашевелились.
Я ухватилась за полу серого плаща и прижалась к Фомкиному боку, когда со всех сторон меня обступили фигуры в точно таких же плащах и втянули в движущийся к дверям храма живой поток. Не будь мой напарник столь нерушимой скалой, я бы точно упала кому-нибудь под ноги, а на деле отделалась помятыми боками.
Втащили нас с новоявленным инквизитором в огромный зал, в котором курились благовония и усиленно горели свечи. Они изо всех сил пытались разогнать полумрак, который старательно сопротивлялся и весьма неохотно прятался по углам. Высокие ворота с золотой решеткой закрывали вход в святилище, а на возвышении перед ним замер очень пурпурный тип.
Благородно-возвышенный оттенок преобладал в одеждах замершего субъекта, придавая типу величия. По остроконечному расшитому рубинами колпаку с золотой кисточкой, я признала Верховного. Физиономию (язык не поворачивался назвать ее лицом), находящуюся под колпаком, можно было описать как крайне упитанную. Маленькие глазки с трудом просматривались из-за закрывавших их круглых и румяных щек, нос походил на сплюснутую картофелину, из которой с легкостью удалось бы приготовить ужин на одну персону. И можно списать это на вновь проснувшийся голод, но рот напомнил мне два вареника, а многослойный подбородок состоял из нескольких ярусов.
— О слуги божественного провидения, — вскинул вверх руки этот импозантный мужчина, — братья мои!
— Сейчас Мордефунт опять все пожертвования отберет, — тихонько пробурчал кто-то за моей спиной.
— Истину молвишь, — отвечал ему еще более безрадостный голос.
— Скиньте все собранные у благочестивых жителей дары в нашу священную чашу, — повел упитанной дланью главный инквизитор, — да возрадуется нашим подношениям божественный дух.
— Можно подумать, божественный дух ополовинивает чашу каждое утро, — негромко, но с большим сожалением добавил первый голос.
Инквизиторы с толстыми мешочками в руках совершенно безрадостным ручейком потянулись к стоящей на возвышении чаше. Пока они ссыпали круглые монетки, всеми правдами и только правдами выцыганенные у местных жителей, пурпурный Мордефунт вновь вскинул руки к небу и заголосил:
— О служители истины, нашему королевству угрожает опасность!
Инквизиторы приглушенно зароптали.
— В Тьмутьмию проникла дюжина колдунов. Они спровоцировали исчезновение с лица нашего королевства целого постоялого двора, привечавшего на границе бедных путников, что шли к нам за просвещением. Эти же опасные святотатцы путем колдовства изгнали прочь честных туристов, которые мечтали принести на благо королевства и нашего храма очень немалые пожертвования.
Инквизиторы зароптали громче. А я вдруг представила бегущего к чаше Быдлянтия с увесистым мешочком в руках и очень сильно усомнилась в реальности такого предположения.
— Применив черную магию, они вызвали к жизни сотню зловещих духов, которые испарили стены, пол и крышу гостиницы, словно их и не было! И это еще не все злостные деяния, о братья!
Я помнила, что взорвался только салун, но должна признать, вещал Мордефунт очень вдохновенно. Я даже прониклась негодованием к страшным колдунам.
— Они совершенно коварным образом обманули жителей нашего славного города Тиля, пытались ввести во искушение всех благочестивых горожанок, а также лишить одежд всех добропорядочных горожан.
О Боже (фразочка дворцовой экономки вспомнилась как нельзя кстати)! Эти колдуны еще ужаснее, чем я думала!
— Говорят, о несокрушимые сторонники божественного провидения, среди колдунов находилась весьма могущественная ведьма!
Ропот превратился в гул.
Только одна? Маловато будет. Хотя инквизиторам, пожалуй, и одной за глаза хватит. Вон как обрадовались.
— Каждому, кто взглянет в ее глаза, грозит немедленное обращение в камень! Все, кто встречался с ней взглядом, рассказывали, как на них накатывала странная оторопь, сковывавшая мозг настолько, что само лицо ведьмы почти не отложилось в их памяти!
Я в этот момент чуть воздухом не подавилась, хорошо Фомка поперёк груди так обхватил, что весь кислород из неё выдавил.
— Мы должны поймать ведьму, о братья!
— Поймать! — ответил ему слаженный хор голосов.
— Пытать ведьму!
— Пытать!
— Сжечь ведьму!
— Сжечь!
— И на этом покончим с главными вопросами, — принялся мирно вещать дальше Мордефунт, — и перейдём к бытовым. Сегодня к нам присоединился новый брат, новый сторонник божественного провидения. Покажитесь, брат Фомантий.
Напарник выпустил полупридушенную меня из захвата и развел в стороны руки, демонстрируя такого просвещенного себя толпе инквизиторов, при этом судя по сдавленному стону умудрился кому-то засветить в глаз.
— А что за, хмм, хлипкий юноша стоит рядом с вами?
— Послушник, — привычно коротко ответил сыщик.
— Так вы уже и послушником обзавелись? Похвально, похвально. Итак, о просвещенные последователи священного духа, наш новый брат Фомантий будет ответственен за сбор подаяний. У него к этому настоящий дар. Что скажете, брат?
— Нормально, — кивнул Фомка.
— Превосходно, — искренне обрадовался Мордефунт. — Вскоре вам выделят келью, а теперь всем молиться, о братья!
Как по команде инквизиторы опустились на колени, сложили ладони лодочкой и слаженно что-то забубнили. Мы с Фомкой последовали общему примеру и тоже стали монотонно и непонятно бубнить, а наивные инквизиторы даже не подозревали, что рядом с ними находится дюжина колдунов и одна очень коварная ведьма.