В погоне за Иштар

Глава 22

Зиккурат

Вглядываясь в свежее, юное лицо дочери, в нежный румянец щек, и особенно в целые, белые зубы, Радха, мать Ишмы не могла побороть приступы бессильной ненависти к своему дитя, переходящими в жгучую, болезненно выедающую изнутри ярость. Ишма была так молода и так красива, что Радха не могла не завидовать ей самой черной, самой злобной женской завистью – завистью матери к красоте и молодости дочери. О, как она желала, чтобы это круглое лицо с совершенной кожей стекло вниз, как ее, Радхино лицо, чтобы поры на нем расширились и заполнились черной грязью, чтобы цвет его пожелтел и стал неровным от солнца, чтобы вся кожа на теле Ишмы стала дряблой, и вместо благоухания юности начала источать смрад, как от нее, от Радхи. Смрад, который отвращает от нее мужа все чаще и чаще… Как она боялась окончить свои дни, как ее собственная мать – некогда первая красавица поселения и дряхлая, с трясущейся головой и редкими патлами седых волос старуха, обезумевшая настолько, чтобы ходить на площадь и предлагать свое сморщенное обвисшее тело пьяным бродягам, поить их за это вином и платить им деньги.

Со двора послышались шаги, и Ишма чуть не подавилась от испуга – она подумала, что это пришел отец, и в груди у нее похолодело. Но это оказалась Гадра – полубезумная соседская старуха, которую в селении считали провидицей. Не пустить ее внутрь означало накликать беду на двор, и мать немедленно выхватила у Ишмы оставшийся кусок черствой лепешки и сунула его старухе. На мгновение он мелькнул в изуродованных артритом старушечьих пальцах и исчез в складках рубища.

Скривившись, Гадра оглядела сквозь мутную пелену глаз сестер Ишмы, которые прижались с двух сторон к старшей сестре, обхватив цепкими маленькими ручонками ее ноги.

Неожиданно Гадра затряслась и пустила изо рта обильную пену. Ее злобные, почти скрытые обвисшей морщинистой кожей глаза уставились на Ишму. На нее же и указал коричневый старушечий перст.

- Проклята! Проклята!!! – завопила она, не в силах сдержать крупную дрожь во всем своем иссохшем теле. - Тебе не пережить красной луны! – и старуха упала на земляной пол, забившись в судорогах, сотрясающих ее.

Звонкая оплеуха привела Ишму в себя.

- Дрянь! Я так и знала, что ты навлечешь беду на нас! – мать хлестала Ишму по щекам снова и снова, а она только закрывалась руками и пыталась увернуться – она не могла убежать, опасаясь еще больше напугать сестер: испуганные отвратительным видом трясущейся старухи, ее воплями и пеной изо рта, они изо всех сил вцепились в ноги Ишмы и не пускали.

В Замок кхастла Бравиш Ишма возвращалась в слезах, не в силах сдержать крупную дрожь, сотрясающую ее тело. Щеки и уши пылали от материнских затрещин, руки дрожали, и колени совсем ослабли. Ишма даже не заметила, что во дворе замка, со скрещенными на груди руками, ее поджидает Ньол, выразительно нахмурив брови. На его почти привлекательном лице было написано крайнее неудовольствие, и Ишма хорошо понимала, чем это ей грозит, но бояться сил уже не оставалось.

Оказавшись в комнате Ньола, Ишма с рыданием бросилась ему на грудь, обхватив руками шею и испугавшись собственной храбрости. К ее удивлению, Ньол обнял ее в ответ.

- Ну что ты, что ты, маленькая Ишма? Ходила домой?

Ишма кивнула.

- Ну вот, обидели мою красавицу. Не плачь.

Он принялся гладить ее по щекам, голове, плечам, чем вызвал еще более бурный приступ рыданий. Усадив на топчан, Ньол что-то протянул ей.

- Вот, смотри, я специально купил для тебя.

Увидев красные бусы, ленты и почти новые туфли, Ишма лишилась дара речи. Раньше никто и никогда ничего не дарил ей. И хоть она знала, что последует за этими подарками, впервые она почти не испытывала отвращения и страха. Кажется, она начинает еще лучше понимать мать, которая так боится потерять благоволение отца.

А Ньол смотрел на коралловые бусы, мял обнаженную грудь Ишмы, и думал о том, как красиво его подарки будут смотреться в красную луну.

Надо будет еще купить ей ещё новое платье.

Красное.



Диана Хант

Отредактировано: 06.05.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться