В пробирке

Размер шрифта: - +

Зэ Боди

Глава 4. «Тело».

В один из замечательных, друг на друга похожих, скучных дней мне пришло в голову нарисовать мужской силуэт. И черт меня дернул пририсовать к нему глаза, рот, уши и нос. А потом другой черт — послать это маме, чтобы оценила.

Ответ пришёл нерадостный:

— Ты что, больше ни о чем другом думать не можешь?

— Мама, это просто силуэт, — возразила я.

— А почему он голый? — последовал ответ.

— Он не голый. И вообще, это не он.

— А кто? Я же вижу, что это мужчина. Голый причём, — и мне вернулось фото рисунка, только с прилепленным между ног зонтом.

— Мама, он не голый!

— Да. В зонтике.

— Он в лосинах!

— Не видны лосины. Виден пупок! Совсем стыд потеряла!

С мамой не поспоришь. И без толку объяснять, что ничего подобного на уме не было.

Пришлось надеть ему штаны, путём проведения жирной линии через пупок, и вновь послать ей:

— Так лучше?

— Что это?

— Штаны.

— Это не штаны, — покер фейс.

— Он балерун, — я хихикнула, отправляя это сообщение.

— Пердолун. Ненавижу балерунов. Все они извращенцы. Надень ему нормальные штаны.

— Мама! — не выдержала я. — Я просто учусь рисовать фигуру!

— Почему мужскую? — мама за словом в карман не лезла. — Что, совсем с ума сошла. Уже голыми мальчиками бредишь?

— Я просто хотела показать тебе рисунок! А ты... Дай мне настоящую критику. По существу.

— Нормально. Если оденешь.

— И это всё?

— Нет. Челюсть у него какая-то вогнутая. И майку не забудь.

— Он смотрит вниз. Зато плечи, смотри, как я нарисовала.

В ответ мама прислала свою перекошенную мину. А потом фото моей сестры, где та кривила нос, рот и всё, что можно искривить на лице.

— Ничего больше не буду показывать, — пришось обидеться.

Спустя секунду прилетело сообщение от мамы:

— Не обижайся. Мы шутим. Красивый рисунок. Только штаны ему надень. И рубашку. И не рисуй больше голых.

— Я трудилась его руки нарисовать.

— Хорошо получились. И ноги тоже. Только глаза косые.

— А как исправить?

В ответ я опять получила мой рисунок с кричащими от ужаса смайликами между ног, на пупке и два на груди.

— Всё, я злая! — вспылила я.

— Да не. Нормально. Только ещё у него нижняя губа как у кролика.

— Мам, я тебя убью! Это мультяшный герой! У Мулан тоже нет век.

— А... Ну так бы и сказала. Ладно. Я пошла спать.

А на следующий день по закону: если узнала первая подружка — мама, узнает и вторая подружка — папа, мой другой прародитель прислал письмо, в котором напрочь убил оставшееся желание что-то рисовать. Заканчивалось гневное послание тем, что он забирает меня домой.

Спасибо, добрая мама!

В ответ я отправила длинное сообщение с моими объяснениями и возмущениями. Но он не отреагировал на него. Как выяснилось позже, обиделся. Мол, я совсем стыд потеряла, потому что кричу в грубой письменной форме. Так сказала мама. С чего он решил, что я кричу, для меня осталось загадкой. Так как выразилась я хоть и категорично, но достаточно уважительно и мягко. Поэтому, нисколько не чувствуя своей вины, я тоже обиделась в ответ, а по прошествии получаса, после назидательных сообщений мамы, извинилась.

В общем, заняла наша переписка целый вечер и следующий день.

А моя тяга к рисованию пропала надолго.



Maly Al

Отредактировано: 31.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться